Мой ревнивый муж

У многих стоят камеры в доме, это нормально.

– У тебя уже профдеформация полным ходом! Ты не видишь разве? – продолжала возмущаться она. – И как будто я не понимаю, зачем ты установил эту камеру! Ты за мной следить будешь. Когда прихожу, ухожу…

Лицо Максима сделалось строгим.

– Я не понял, Полина, а почему ты так против камеры? Тебе есть что скрывать?

– О-о… Хватит уже! Нечего мне скрывать! – выкрикнула она возмущенно.

– Тогда я не вижу причин, почему бы тебя могла напрячь камера, – проговорил он невозмутимо.

– Серьезно? – фыркнула она. – А может, стоило со мной для начала это обсудить? Может, я не хочу, чтобы ты так откровенно за мной следил! Может, я тут йогой голая буду заниматься…

– Ты занимаешься йогой голая, когда в комнате столько окон? – Его взгляд тут же зажегся опасным огнем.

Полина фыркнула, поджала губы.

– Это я к примеру, – ответила она.

– Так занимаешься или не занимаешься? – процедил он строго.

– Убери эту камеру! – она аж подпрыгнула на месте от возмущения.

– Ни за что… – процедил он, выделяя каждое слово.

– У-у-ух! – пропыхтела она.

Помирилась с мужем, называется.

Полина резко развернулась к лестнице, собираясь сбежать от Макса на второй этаж. Но не успела сделать и пары шагов, как он догнал ее.

Обхватил своей лапищей за талию, прижал спиной к себе, жарко зашептал на ухо:

– Хорош психовать…

И тут ее шею обжег поцелуй.

– Не трогай меня! – взвизгнула она.

Попыталась выкрутиться и убежать. Только разве из его лап так просто выкрутишься.

Максим развернул ее к себе, схватил за плечи и впился взглядом в ее лицо.

– Злишься? – спросил он.

– Иногда мне хочется тебя прибить!

Неожиданно Макс отпустил ее плечи, чуть наклонился к ней и с усмешкой сказал:

– Ну давай. Бей. Может, тогда успокоишься.

Мысленно Полина надавала ему с дюжину оплеух. Смачных, громких. Таких, от которых потом долго жгло бы ладонь. Хрясь, хрясь по его нахальной ухмыляющейся морде…

Но в реальности перед ней стоял любимый муж.

Полина сжала кулаки и изо всех сил стукнула его в грудь. Второй раз стукнула, третий… А толку-то? Каменную грудь мужа ее кулачками не пробить, там же мышц больше, чем у некоторых во всем теле. И пресс у него железный, и бицепсы здоровенные.

От ее ударов ему, кажется, даже не было больно.

– Все? – спросил он все с той же наглой усмешкой.