Лиза на мою голову

Но многим сложно привыкать к здешним реалиям, и Дана оказалась одной из таких. Она отчаянная, решилась на побег. Так вот ее нашли меньше чем за сутки, а потом дядя Улдан побил ее и чуть было не изнасиловал анально. Она сама нам в этом призналась и рыдала потом почти всю ночь. Меня до сих пор передергивает, когда думаю, что этот скот мог так грубо себя повести с нашей крошкой Даной. Она ведь еще совсем маленькая, худенькая…

– Так, мартышки, все в гостиную!

Мартышки – это мы. Он нас так всегда называет. Нас это бесит, но кто же посмеет сказать ему хоть слово против? Никому не хочется лишних рабочих смен или, чего доброго, нарваться на «персональную корректировку поведения».

Мы гуськом проходим за ним в комнату, которая считается общей, предназначена для совместного отдыха, но на самом деле мы крайне редко там бываем.

– Вас двенадцать мартышек… – оглядывает он всех сестер. – Двенадцать! Достаточно для того, чтобы держать в порядке гостиницу и обслуживать гостей в ресторане. Сколько у вас сейчас постояльцев?

– Тридцать два, – отвечает Рита.

– Отлично! – кивает он. – Чтобы всё им обеспечивали по первому требованию, держали помещения в чистоте и порядке. Первой, кто накосячит, устрою персональную ремнетерапию, вторую посажу в погреб и прикажу сутки не кормить! Всем всё ясно?

Девчонки дружно закивали.

– Тогда торопитесь! К девяти спущусь в зал ресторана, проверю, как вы справляетесь! Разбежались по местам!

Нам второй раз повторять не надо.

Бегу в зал ресторана вместе с Даной – сегодня снова наша очередь разносить еду.

Проверяем, хорошо ли вчера всё прибрали, наводим лоск. Ближе к девяти на завтрак приходят первые постояльцы…

Глава 7. Не знал, что я ревнивый

Тогда же:

Влад

Голова… Моя голова…

Она как будто отлита из чугуна, а по ней от всей души фигачат скалкой или битой. Примерно такое ощущение. Это мое наказание за вчерашнее веселье.

Вхожу в зал ресторана и даже не сразу замечаю, что ко мне подходит брать заказ та самая Кареглазка, которую вчера весь вечер искал взглядом.

– Где ж ты вчера была, милая… – бурчу себе под нос.

– Что-что? – переспрашивает она своим милым голоском.

– Жизнь – боль, говорю!

Она вглядывается в мое лицо и вдруг спрашивает заботливо:

– Вам плохо?

– А ты наблюдательная… Никогда не пей коктейли из виски, коньяка и вина, Кареглазка! До добра это не доводит… – важно заявляю ей.

И она вдруг мне улыбается. Так по-доброму, искренне. Давно никто мне так не улыбался.