Идеальный брак по версии Волкова

Мужчина попытался ее схватить, но куда там… Даша оказалась быстрее, выскочила из комнаты и опрометью бросилась в кабинет отца. Пробежав те бесконечно долгие пятьдесят метров, что отделяли ее спальню от кабинета, Дарья без стука ввалилась внутрь и хлопнула дверью так, что та задребезжала.

– Ты что это себе позволяешь?! – зарычал на нее Авзураг.

Здесь же сидела и Марисоль. Они расположились на диване у кофейного столика.

– Там… Там… – начала Дарья, параллельно пытаясь отдышаться, и вдруг запнулась.

Ну что она им скажет? Что ее зажал в собственной спальне какой-то мужик? Ведь ни за что не поверят. Скажут, что быть такого не может, и будут правы. Или того хуже – подумают, что она сама его привела. То, что случилось с Дашей, теперь казалось нереальным даже ей самой, словно морок. Только неприятный привкус во рту да саднящая ладонь говорили о том, что случившееся ей не привиделось.

– Сядь и расскажи толком, что случилось? – нахмурил брови Авзураг.

Дочь послушно села на стульчик рядом и посмотрела на него круглыми глазами.

– Там жаба! Жирная такая, огромная! – Она развела руками, показывая гигантские размеры твари.

Авзураг усмехнулся.

– Ладно тебе, Дарья! Большая уже, чтоб лягушек бояться.

– Лучше скажи, с Баградом виделась? – влезла с вопросом Марисоль.

– С каким Баградом?

Тут дверь открылась, вошел… ее недавний мучитель. Спокойно так зашел, как будто бояться ему нечего. Весь довольный собой.

Даша съежилась, сморщилась и тут же пожалела, что не призналась родителям в случившемся. Скажи она правду, отец схватил бы эту жабу и выбросил в окно.

– Так вы виделись? – спросил Авзураг у жабы.

– Виделись, виделись, только не представились, – подтвердил тот, потом обратился к совершенно обалдевшей Дарье: – Я Баград, Дашенька.

Невеста онемела в прямом смысле этого слова. Если бы каленым железом пытали, все равно не смогла бы даже запищать. Она ошалело смотрела то на жабу, то на отца.

– Она подходит! – обратился к Авзурагу Баград. – Готовьте ее.

Мужчины пожали руки, Баград кивнул Марисоль и Даше и ушел.

Даша же осталась сидеть на месте ни жива ни мертва.