Держись от меня… поближе!

«Конечно, он хочет есть, уже семь вечера…»

Раньше забирать ребенка у Адель не получалось из-за работы, а добираться до дома Софочки еще добрых сорок минут на маршрутке. Это если без пробок. Молодая мама уже написала заявление о переводе в другой садик, но это дело будущего.

– Кушать хочу… – снова заныл Борис.

Клянчить бы ему еще битый час, но у опытной мамы всегда найдется с собой что-то вкусное. Изобразив фокус-покус, Адель вынула из старенькой кожаной сумки завернутую в целлофановый пакет булочку с изюмом.

Да, не слишком полезно, зато сытно, и сынок вполне продержится, пока они доберутся до дома.

Борька булочки очень уважал, поэтому тут же затребовал:

– Дай!

С довольной миной принялся откусывать маленькие кусочки, которые молниеносно проглатывал. Вроде бы маленький мальчик и ротик у него маленький, а половина булки исчезла в мгновение ока.

Адель с удовольствием наблюдала за истреблением сдобы, как вдруг заметила, что Борис прекратил есть. Уставился куда-то в сторону и с резким воплем «папа!» уронил булку прямо в лужу.

Попытался спрыгнуть с высокой скамейки, но Адель не позволила, успела удержать. Посмотрела в ту сторону, куда хотел убежать сын, и увидела Велесова. Он стоял возле своей машины в каких-то двадцати метрах от них и наблюдал, как его сын старается извернуться и выскочить из рук матери.

Борька любил отца той самой беззаветной любовью, какой умеют любить только маленькие дети. Смотрел на него с обожанием и придыханием, готов был просто тихонько играть рядом, лишь бы отец пустил его в свой кабинет.

Еще поэтому Адель так нестерпимо больно было слышать слова Максима об отказе от малыша.

Ее добрый, отзывчивый малыш – и вдруг не нужен… Больно!

Адель резко отвернулась от Велесова, подскочила с лавочки, взяла сына на руки.

– Там папа! Папа! – твердил он.

В очередной раз за эти недели Адель закусила щеку изнутри, чтобы переключить внимание, не разрыдаться. Затвердила знакомое заклинание:

– У папы дела, папа не может с тобой сейчас поиграть…

Сынок горько вздохнул, будто и правда понял.

Тут, к счастью, подъехала нужная маршрутка, и Адель прыгнула внутрь. Села на переднее сиденье, обняла Борюсика и зажмурилась, лишь бы не видеть Велесова, когда проезжали мимо.

– Мама… булочка! – вспомнил сынок и разрыдался. Словно старался нареветься и за маму, и за себя.

* * *

– Восемь пятнадцать… – проворчала она, глядя на часы.

Еще чуть-чуть, и она опоздает на работу.