Бракованная

Будущая теща начинает квохтать:

– Вам кофе? Чай? Что-нибудь покрепче?

– Конечно, покрепче! – заявляет Тришкин-старший, давно и безнадежно поседевший, но всё еще крепкий мужик.

– Покрепче пока не стоит, Дмитрий Яковлевич, – усмиряю я его чрезмерный пыл. – Хочу быть трезвым при встрече с Ксенией. Кстати, где она?

– Ах да, конечно! – взмахивает руками Аглая Петровна. Причем делает это так активно, что ее аккуратная высокая прическа угрожающе подрагивает. – Она убежала к соседке, поздравить ту с днем рождения.

Следующий час меня пичкают кофе, печеньем, убеждают поужинать. Но я отказываюсь, не хочу проверять на себе кулинарные способности будущей тещи. Если судить по печенью – они далеки от совершенства.

– Я не понимаю, почему вы не можете дозвониться до своей дочери, хотя на дворе уже ночь!

– Какая ж ночь! Всего-то шесть вечера… – пытается успокоить меня Дмитрий Яковлевич.

– Но на улице ведь уже темно… – хмуро подмечаю я и тут же слышу, как отпирается входная дверь.

– Должно быть, она, – всплескивает руками мать и уносится вон из гостиной.

– Очень на это надеюсь… – Я мерю взглядом уже изрядно перенервничавшего хозяина дома.

Однако в гостиной вместо моей красавицы-невесты появляется… та самая кикимора с розовыми волосами в компании моей будущей тещи.

– Мам, пап, ну что за дела? – недовольно фырчит она, снова пятит свои пухлые губы и, наконец, удостаивает меня взглядом.

– Тише, доченька, тише! – начинают цыкать на нее родители.

А я вглядываюсь в пухлое лицо с надменным взглядом, фигуру, которой явно не помешало бы полгода упорной работы с фитнес-тренером. И тут до меня доходит очевидное…

– Это Ксения?!

Мои глаза буквально вылезают из орбит.

Тришкины-старшие громко и шумно вздыхают, а затем начинают тараторить в два голоса:

– Мы надеялись, вы приедете попозже! Ксения обязательно волосы перекрасит! И потом…

Только дело цветом волос совершенно не ограничивается, мы все это прекрасно понимаем.

Молча достаю телефон, тычу присланным мне фото в лицо Тришкину-старшему:

– Кто эта девушка на фото?

– Это Ксенечка! – всплескивает руками ее мать.

– Какая это к чертям Ксенечка? – тихо начинаю закипать.

Стоящее передо мной чучело килограмм на пятнадцать толще и раз в сто наглее, чем должна быть.

– Сколько она весит? Сотку?!

– Что вы, что вы! Всего шестьдесят пять… Немножко поправилась за последние полгода…

Глубоко дышу, стараясь успокоиться.