Бракованная

И я их не разочаровываю:

– В таком случае вы только разочаруете ее жениха, ведь вчера я переспал с Эвой…

Любуюсь вытянутыми рожами братьев Габарашвили и продолжаю «признания»:

– И я вас уверяю, после контакта со мной она больше ни в каком месте не девственница. Так что девчонку вам придется отдать мне!

Глава 9. Вера. Надежда. Реальность

Тогда же

Лев

– Девочки, выйдите! – рявкает на дочерей Авзураг.

Тех два раза просить не надо, тут же выскакивают из кабинета.

– Он врет! Эва бы не стала… – хмурит брови Улдан.

– Это я вру? – возмущаюсь, на мой взгляд, очень даже правдоподобно. Даже сам себе поверил бы.

– Эва бы не стала… – качает головой Авзураг. – Только не она!

– Я сейчас приведу девчонку… – чеканит его брат.

С этими словами он уходит, и я понимаю – моя карта бита. Сейчас эти двое спросят у Снегирька, была ли она со мной, и она скажет им правду. Конечно, скажет, ведь она их боится, иначе не писала бы ту записку.

Тем не менее я сохраняю невозмутимое выражение лица, откидываюсь на стул.

Девчонку и правда приводят, причем слишком быстро – так быстро, будто она стояла где-то за углом. Скорее всего, так оно и было, ведь здесь решается ее судьба.

Я морщусь, заметив, как Улдан впивается пальцами ей в руку чуть выше локтя. Так племянницу никто не держит… обычную племянницу.

– Эва! – гремит ее приемный отец. – Этот человек утверждает, что ты с ним…

В этот момент Габарашвили запинается. Видно, слова даются ему с трудом.

И тут Снегирёк начинает краснеть… Термоядерно так… Прямо как тогда, у меня в номере. Смотрит на меня, на отца, на дядю, и ее лицо становится таким виноватым, будто она украла минимум миллион, а не просто поцеловалась со мной по моей же инициативе.

«До чего же совестливая…» – отмечаю я про себя.

Ее отец превратно понимает причину ее румянца.

– Эва! Как ты могла?! – орет он, выпучив глаза.

Тут будто в замедленном кадре вижу, как Улдан Габарашвили поднимает руку и наотмашь хлещет племянницу по лицу. Эву буквально сносит в сторону, и она бьется лицом о шкаф, сползает на пол, кажется, без чувств.

– Ты охренел?! – ору я во всё горло, дурею от резко вспрыснувшегося в кровь адреналина.