Возможно завтра, я вас найду…

– Обещал, значит дам, – ответил он и, не оборачиваясь, вышел.

Джоанна поглядела на закрывшуюся за ним дверь, пожала плечами и принялась поглощать завтрак, она и сама не знала, как сильно проголодалась, а теперь ещё и настроение просто прекрасное, у неё будут деньги на билет до Батсбери.

Съев весь завтрак до крошечки, она запила всё молоком, хотя и повозмущалась немного, – Молоко, как для ребёнка, мог бы принести кофе. Думаю после пережитого, он мне его должен, нужно обязательно сказать об этом мистеру «Моя головная боль».

После завтрака, Джоанна умылась, расчесалась, от чего почувствовала себя гораздо лучше, голова уже не кружилась, она открыла окно впустить свежий воздух, застелила кровать и разложила на ней одежду, которую нашла сложенной на стуле. Стал выбор, что ей надеть, ну не пойдёт же она в этой ужасной сорочке, тем более что её собственной одежды здесь нет. Темно-серое платье выглядело мрачно, но оно хотя бы подходило ей по размеру, а если ещё взять белый воротник и манжеты с того другого, платья которое было девушке сильно велико, то может получиться очень даже не плохо.

– Вполне не плохо, – говорила она себе в зеркало, поворачиваясь из стороны в сторону. Невзрачное платье, в тот момент выглядело прекрасным, казалось, ни что не могло испортить ей настроение. Хотя, ещё вчера, всё грозило сложиться печально, а сегодня Джоанна вновь могла погрузиться в мечты о прекрасном будущем.

Именно так, с улыбкой на лице девушка и обернулась на звук открывающейся двери. И застыла, платье медленно соскользнуло на пол у её ног, все мечты и надежды одним махом рухнули.

– Тётя Эльза, – произнесла Джоанна беззвучно.

– Вижу по взгляду, – она вошла и закрыла за собой дверь, – ты, моя «дорогая» не ожидала меня увидеть. – Эльза подошла и стала совсем близко, наступив на серую ткань платья, – Я вижу, ты разочарованна, – Эльза замахнулась, звук пощёчины эхом отразился от стен комнаты, – Я тоже была разочарованна, – её голос напоминал шипение.

Всё внутри Джоанны кричало, возражало такому поведению тётки. Господи, сколько раз она давала ей отпор, перехватывая руку, не давала ударить себя, но каждый раз, это было лишь в мечтах. На самом же деле, Джоанна молчала, она даже не пошевелилась, не отклонилась, а лишь закрыла глаза и сжала до боли кулаки, словно той боли, что причинила ей родственница, было мало.