Обаятельная Вера

А кто-то и вовсе оставлял преподавание, уходил в бизнес – прожить на обесценившуюся в начале девяностых зарплату стало уже невозможно. Оставались лишь те, кого никуда не приглашали, и те, кто, как Вера Орлова, мог спокойно сидеть за спиной супруга, занимаясь «любимым делом» ради души и светлой идеи спасения нового поколения. Достойная, как ей казалось тогда, миссия.

Дополнительные часы занятий, несколько новых групп. Помимо зарубежной литературы, Вера Александровна теперь преподавала множество предметов, превратившись в многостаночника – стилистика и фонетика, практика речи и история языка.

Как и Ильнур, пропадала допоздна на работе – даже ужин не успевала готовить, за что и мучилась страшными угрызениями совести. Мало того что денег не зарабатывала, так еще и уставшего после работы мужа встретить как следует не могла. Кормила – стыдно сказать – не домашними котлетами и свежим салатом, а магазинными пельменями.

Ильнур такого самоуправства со стороны жены, конечно, не потерпел. Семью без домашней еды он считал настоящим позором.

– Я от тебя не требую, – воспитывал он Веру после того, как с гримасой омерзения на лице поужинал сосиской и макаронами, – перемяч и вак-бялеш каждый день. Сделай обычное мясо, плов там, курицу с картошкой. Это что, трудно?

– Нет, – Вера опустила глаза и залилась краской.

– Умеешь ведь, когда хочешь! – подбадривал он.

– Да. – Ей было действительно стыдно: ведь Ильнур честно выполнял мужскую работу – обеспечивал семью, покупал квартиры, машины.

Но и признаться в том, что не успевала по хозяйству, потому что каждый день прибегала домой только за двадцать минут до прихода мужа, Вера не рисковала: боялась, что, если «любимое дело» стало мешать семейному счастью, Ильнур вполне мог потребовать бросить институт. И что тогда она станет делать, сидя дома целыми днями?!

– Вот и хорошо, – он удовлетворенно кивнул, – теперь пойдем спать.

Решение проблемы в голове Веры Александровны созрело быстро: как говорится, «надо только включить мозги».

В одной из ее новых групп училась скромная деревенская девочка. Алсу поступила на факультет иностранных языков самостоятельно, без поддержки – таких случаев был один на полсотни. Иняз в институте считался блатным: шли кто за деньги, кто по связям. Исключения делали только для гениев или сирот. Алсу относилась к последней категории.