Вкус неба

Стянул с плеч форменное тряпье, сдернул галстук и сунул все в «дипломат». Оглядел рубашку под светом фонаря – вроде нормально.

Подхватив свою легкую ношу, он уверенно двинулся к аэропорту. Сердце пело, возбуждение охватило его с головы до ног. Еще минуту назад умиравший от отчаяния и безысходности, он летел словно на крыльях.

Деньги, которые берег на бутылку, превратились в стройную белую розу – не смог равнодушно пройти мимо цветочного ларька. Продавщица бросала на него укоризненные взгляды, пока он выбирал цветок, видно, думала плохое обо всех мужиках сразу – сначала напьются, подерутся, а потом возвращаются домой заглаживать вину.

Он добрался на автобусе до города, без труда нашел нужную улицу, дом. Открыл дверь ее квартиры – чувствовал себя преступником и все боялся, что на шум выглянут соседи, – зашел. Сил хватило только на то, чтобы снять ботинки, найти вазу для розы и ополоснуть в раковине лицо. А потом он прошел в комнату и, не решившись лечь на диван, свернулся калачиком прямо на полу.

Его разбудил звонок. Михаил на ощупь добрался до двери, открыл.

– Где ты так долго была? – прошептал Фадеев, когда почувствовал на своем лице Надины руки.

– Представляешь, – она серебристо засмеялась, – нас в милиции продержали два часа. Для дачи показаний. А этих пьяниц-депутатов выпустили через десять минут.

– Вот черт, – совершенно равнодушно произнес он: сейчас его волновал только ее голос и невероятно гибкое тело под форменной блузкой.

– Вот так, мальчик мой, – она, сбросив туфли, увлекла его за собой в спальню, – оказывается, не было никакой угрозы безопасности полетов. А мы-то разволновались!

– Неважно, – шептал он прямо ей в губы, – неважно…

На следующий день они очнулись только к вечеру: за окном невероятно красный закат из последних сил боролся со сгущающимися сумерками. Михаил наконец-то смог оглядеться – квартира оказалась небольшой, но прилично обставленной.

– У меня папа – большой босс в авиации, – усмехнулась она, перехватив Мишин взгляд.

– Рад за тебя, – ответил он, смущенный ее проницательностью.

– Хочешь, помогу тебе на работу устроиться?

В горле у Михаила внезапно пересохло, на минуту повисла тяжелая пауза.