Нежное солнце Эльзаса

Странно, что я – дитя панельных домов и монолитов – каким-то чудесным образом верю в то, что старые стены помнят всех своих обитателей и при желании могут многое рассказать. Главное, уметь слышать.

– Подождите, сейчас посмотрим. – Егор быстро пробежал глазами по строкам. Я топталась на месте от нетерпения. – Да нет, к сожалению. Во время Тридцатилетней войны замок разрушили и разграбили шведы. А, вот, смотрите. Тут написано, что в 1889 году О’Кенигсбург был подарен кайзеру Вильгельму II. И тогда он лежал в развалинах.

– Ну-у, – я здорово расстроилась. Даже сама не успела заметить, как надула губы.

– Что такое? – Егор улыбнулся. Я быстро взяла себя в руки и сотворила нейтральное выражение лица. – Вы разочарованы?

– А вы как полагали? – набросилась я на него. – Могли бы сразу предупредить, что все здесь подделка!

– Но, Маргарита Семеновна, – кажется, Егор не ожидал такого бурного наезда, – вы совершенно не правы. Здесь были проведены серьезные археологические исследования, изучались документы, все внутреннее убранство замка воссоздано по фрагментам…

– Хватит! – я отвернулась и направилась к двери, ведущей в кухни и подвалы замка.

Егор преданно тащился следом и время от времени давал простенькие комментарии, заглядывая в брошюрку, полученную на входе.

– А-а, вот это одна из самых больших бочек Эльзаса, – Егор показал на углубление в стене, где разместилась необъятных размеров старинная емкость.

– Ясно. – Я оценила его старания и украдкой улыбнулась. – А что в ней держали, не знаете?

– Вино, насколько я понимаю. – Егор подошел поближе. – В Средние века ни один уважающий себя рыцарь, герцог или граф не пил воды. Это считалось уделом простолюдинов. Так что черпали вот таким ковшом, – он показал на вытесанный из цельного куска дерева старинный ковш, висевший рядом, – прямо из бочки, чтобы утолить жажду.

– А дамы? – заинтересовалась я.

– А дамы, думаю, не отставали, – неуверенно предположил он. – Иначе в те времена вряд ли можно было выжить – холодно, как в склепе, мужики кругом дикие: то в пояс верности норовят заковать, то еще чего удумают.

– Да? – черт меня дернул развернуть эту тему. Точнее, не черт, а веселый бесшабашный бес, появившийся вдруг внутри.