Тата и медведь

Попросив Мира приложить к нему руки, Стефа начала молча считывать все, что показывал шар, а мы напряженно ждали ее окончательного вердикта.

– Что-то с тобой не так медведь, – наконец, произнесла она, нахмурив брови и уставившись на оборотня. – Заклятие Таты я вижу. Оно сейчас уходит. Может еще часов двадцать подождать придется. Чем-то оно разбавлено было. Чем-то, что уже в тебе сидело и до сих пор сидит, но шар не объясняет, что это. Может еще какое-то заклятие? Могли на тебя наслать?

– Нет! Да! – Ответили мы в унисон и злобно уставились друг на друга.

– В любом случае, снять я его не могу, – продолжила тетушка, не замечая нашего молчаливого противостояния. – Невозможно снять то, чего не знаешь.

С этими словами она забрала шар и ушла в свою комнату, а мы с Миром последовали ко входной двери. Я хотела закрыть ее изнутри, но оборотень схватил меня за руку и потащил за собой на улицу, где прижал к стене дома.

– Я уеду, малышка, – раздался у моего уха его бас. Он без усилий удерживал одной рукой обе мои, а пальцами второй зарылся в мои волосы. – Но не забывай, ты мне еще за шкаф должна, все что я хочу. Сама сказала, за язык не тянули. И если у твоей тетки ничего не вышло, и последствия твоего заклятия в скором времени никуда не денутся, я тебя из-под земли достану… и съем.

С последней фразой он щелкнул зубами прямо у моей щеки, заставив меня вздрогнуть от страха. Затем хмыкнул и пройдясь языком по своим полным губам, отпустил.

– Кстати, у тебя стильная тетушка. Я старался не пялиться на это красное боа и желтую шляпу, но именно так в детстве и представлял вас, ведьм, – заржал он, садясь в машину.

Великая богиня Бенедикта, прошу, исцели этого гада от моего заклятия. Я не хочу быть съеденной, я еще слишком молода!

***

Стефа взяла в руки трубку и набрала номер, который клятвенно обещала забыть еще много лет назад. Глубоко в душе она надеялась, что он сменил номер.

Надежды не оправдались. После третьего гудка трубку сняли и на другом конце раздался до боли знакомый голос, который вот уже двадцать два года преследовал ее во снах.

– Загородский, слушаю.

Она открыла рот, чтобы начать разговор, но ничего не выходило. Даже имя его застряло на языке. Это не заклятие ковена о снятии уз.