Соблазни меня, дракон!

– Ну, я подумала ты искал у нее во рту гнилой зуб, выходит ошиблась? Что же вы тогда делали, Яр? – я задала прямой вопрос, зная, что получу честный ответ. Была у Ярракса такая черта, он никогда не врал, даже если правда причиняла боль или была направлена против него.

– Я целовал ее, но для меня это ничего не значит, – его правда резала без ножа, причиняя еще больше боли.

– А для меня значит, Яр. Меня ты никогда так не целовал. Не достаточно хороша? Это потому что я ведьма, а не способная к обороту драконица?

– Черт, нет, Мика! Тебе всего семнадцать.

– Создатель, какая же я идиотка. Все за спиной переговаривались о твоих похождениях, я не верила, а тут на тебе, открыл глаза. Ненавижу тебя. Не смей никогда больше подходить ко мне. Отныне ты мне никто.

– Мика, я люблю тебя! Ты моя единственная.

– … чье наличие не мешает тебе развлекаться с другими, – с губ сорвался истеричный смешок, – Яр, с сегодняшнего дня, ты тот самый дракон, кого послала к черту его же нареченная. Смирись с этим, и живи дальше. А я ухожу!

Он не отпустил. Продолжил клясться мне в любви, умолял простить и забыть. Говорил, что эта девица ничего для него не значит. Что-то нес про дракона, который, не имея возможности даже коснуться своей пары, сходит с ума.

А я больше не слушала, воспринимая его слова как посторонний шум. Не вдумывалась в них, не хотела их слышать. Единственное желание, что билось в голове, это оказаться дома, в объятиях мамы и сестры, а о Ярраксе шан Ро забыть, как о ночном кошмаре.

Даже рот открыть не могла, боясь, что вместо слов вылетят постыдные рыдания.

– Отойди от нее, – грубый, полный холода голос моего приемного отца заставил сидящих на ветках птиц взметнуться в воздух. Рядом с ним стояла Алекса, в глазах которой застыли не пролившиеся слезы.

От того, что мои родные оказались свидетелями этой безобразной сцены, на душе стало еще хуже.

Воспользовавшись тем, что Яр разжал объятия, я выскользнула из его рук и, не останавливаясь, бросилась к видневшемуся вдалеке королевскому замку.

Только там, за дверью своих покоев, я наконец дала волю слезам, навсегда прощаясь с наивной дурочкой, что все это время жила внутри меня.