Няня для главы сыскной полиции

 – И что это еще за романтизация бандитизма? Тебя мать не учила, что воровать – не хорошо?

Черт, как же его зовут? И ведь не спросишь прямо. Решит, что сошла с ума и матушке своей разболтает.

– Не хорошо, – насупившись, согласился мальчик. – Но коты добрый люд не трогают. Только богатых обносят.

– И отдают все честно награбленное бедным?

Он замялся.

– Нет конечно. Не дураки же.

– Ну и чем они лучше этих богатых? Я-то уж решила, там «робингуды» местного разлива…

– Кто? – паренек от удивления приоткрыл рот.

– Забей, – махнула я рукой. И тут же перевела тему. – Долго еще до дома? Ноги устали.

– Да вот же он, – кивнул паренек на потрепанное двухэтажное здание.

Утром, из-за раздрая, я его разглядывать даже не пыталась. Зато сейчас запоминала каждую деталь.

Выцветший рыжий кирпич когда-то давно был увит густым плющом, от которого сейчас остались только сухие ветки. Ставни на окнах почти везде заколочены. А деревянная дверь, казалось, дунешь – упадет.

Но вошли мы не через нее, а ту, что находилась неподалеку и больше напоминала подвальную.

Малец постучал. Раздался скрип. Высунулась посеревшая рука и схватила его за ухо.

– Ай, мамка! – завизжал он на всю улицу.

– Лешка, охламон этакий! – значит, Алексей. Запомним. – Ты где ходил столько времени? Только за смертью посылать! Нашел?

– Нашел, – продолжал ныть «братец».

Голос Бабы-яги был так сильно пропитан злостью, что я не спешила показываться ей на глаза. Но ее сынок быстро заложил меня, ткнув пальцем.

– Вон она стоит. На ярмарке отыскал.

– Ох и стерва! Мы с Пал Сергеичем ее ждем, а она по ярмаркам скачет!

Не успела я поинтересоваться, что там еще за Пал Сергеич нарисовался, как эта ведьма, выскочив на улицу в своем мешковатом сером платье, схватила меня за локоть – спасибо хоть не за волосы – и потащила внутрь.

Лешка, проводив жалостливым взглядом, быстро испарился где-то в недрах небольшой квартирки. А я, едва переставляя и без того ноющие конечности, влетела в свою комнату и чуть не распласталась на пыльном полу.

– Только не бейте меня, я не с пустыми руками! – выхватив из кармана копейки, принялась ссыпать их на кровать.

В голову тут же полетел ворох одежды, состоящий из юбки, платья – чуть новее того, что было на мне – и штопаных колготок.

– Умывайся, – вполголоса прошипела женщина и кивнула на табурет, поверх которого устроился таз с водой. – Переоденешься и живо на кухню.