(Не)желанный брак, или История Белоснежки

– Ты уверена в том, что делаешь? Еще не поздно вернуться, – он и сам не понял, почему задал этот вопрос, вытаскивая из багажника ее чемодан.

А ну как она реально даст заднюю. Надеяться на то, что Бриги смогут укрыть ее от длинных, мерзких клешней его бабки было глупо.

– Не могу, – прошептала она, опустив глаза в землю, – и не говори, пожалуйста, Поле, что видел меня. Если бы у меня была возможность все ей объяснить, она бы поняла. Но…

Глеб кивнул, и некоторое время наблюдал ее удаляющуюся спину.

Естественно, он не собирался выполнять ее просьбу, но на кой черт плаксе-то об этом рассказывать?

Как только она скрылась за раздвижными дверьми, что вели в здание аэропорта, Глеб вернулся в машину, вытащил телефон и набрал нужный номер.

– Самолет приземлится в Светловске через час, проследи чтобы ее встретили и доставили на место.

***

Утро следующего дня

– Елагин, какого черта ты забыл на моем выпускном? Еще хоть шаг и я залеплю тебе туфлей прямо в лоб! – синий шторм в глазах Полины грозил ему кровавой расправой и это безумно заводило.

Прижатая к двери клубного туалета, девчонка не излучала страха, не дрожала. Сопротивлялась, да. Но Глеб чувствовал, что ей это нравилось ничуть не меньше.

– Мой Цветочек – настоящая дикая кошечка, – его широкая улыбка предполагала нечто развратно-безумное. Полина закатила глаза.

– Которая расцарапает тебе рожу, если не прекратишь ее доставать.

– Один поцелуй и меня тут не было.

– Чего? – ее алые губы сложились в букву «О», а глаза того и гляди выпрыгнут из орбит прямо на пол, – совсем с головой бо-бо? Тебя там снаружи подружка ждет, вот иди ее и целуй.

– Ревнуешь? – подмигнул он ей, подходя ближе, и уже серьезным голосом добавил, – не переживай, Цветочек, даже кончая с другой я вижу только тебя.

– Пошляк! – Полина все же не удержалась и замахнулась на него туфлей, но рука была враз перехвачена, а тело прижато к другому телу.

Мужскому. Сильному. Горячему.

А потом ее губы обожгло самым первым поцелуем.

Звонок в дверь застал Елагина посреди одного из самых красочных сновидений.

Утопив пятерню в растрепавшейся черной гриве на макушке, Глеб досчитал до десяти, и только удостоверившись, что держит силу под контролем, и не накинется на незваного гостя, за каким бы чертом того не принесло, поднялся с кровати.

Одетый в одни белые, с желтыми утятами, пижамные штаны, он прошлепал к выходу и, даже не взглянув в глазок, дернул на себя дверь.