Голод

 – Ночью, в такую погоду можно встретить только преступниц, вроде нас, и извращенцев. А на преступника он вроде не похож.

– На извращенца, так-то, тоже.

– Просто на улице зима. Даже маньяки не такие дураки, чтобы морозить свой рабочий инструмент.

Переглянувшись, мы, не сговариваясь, разразились заливистым смехом. Сола так увлеклась, что дернула раненым плечом и снова поморщилась. Все веселье тут же испарилось.

– Тебе нужен врач.

– Ты же знаешь, нам нельзя в больницу. Они сразу сообщат копам. Вот доедем до Касл-Грина, остановимся у первой круглосуточной аптеки и купим сильное обезболивающее, – сестренка порылась в кармане куртки и вытащила на свет то, что осталось от плитки шоколада.

Мой рот тут же наполнился слюной. Очень некстати вспомнилось, что за целый день в нем не побывало ни крошки. А шоколад я особенно обожала, и Марисоль прекрасно об этом знала.

– Бери, – протянула она мне остатки лакомства. Судорожно сглотнув, я отрицательно качнула головой.

– Скоро появится.

– К тому моменту мы уже будем в городе. Ешь! – я послушно открыла рот, ощущая, как на языке расцветает вкус детства.

Вспомнилось, как мама оставляла под подушкой шоколадные конфеты, а на утро уверяла, что их там забыли добрые сказочные создания, что живут под моей кроватью. И хоть я понимала, что это выдумки, все равно устраивала поиски и засады.

На душе стало так тоскливо, что захотелось расплакаться. Пришлось гнать прочь неуместные воспоминания и полностью сосредоточиться на дороге.

– Лютик, как ты думаешь, у нас все будет хорошо? – протянула сестренка, откидываясь на спинку сиденья.

– Конечно, милая, – уверенно кивнула я. – Ты же помнишь, о чем мы мечтали? Больше никаких пропаданий по ночам. Голода. Вечного поиска подработки. Впереди новый город, где нас никто не знает. Новая жизнь. Снимем квартиру, я открою школу танцев, заработаю на твою учебу. Запишем тебя на уроки вокала. Все так, как хотела мама.

– А если… если ты выйдешь замуж и забудешь обо мне? – грустно скривила свои идеальные губы Марисоль.

Не сдержавшись, я рассмеялась, но в этом смехе было больше боли, чем веселья.

– С таким примером семейной жизни как у нас, я лучше останутся одна. У меня есть ты, мне этого достаточно.

– А у меня – ты, и я тоже тебя не брошу, – твердо заявила Сола, и чуть замявшись, продолжила. – Ну, если только не влюблюсь. Но даже если влюблюсь, не в абы кого.