Белла и чудовище

Спрыгнув со стола, на который я, оказывается, успела взобраться чуть ли не с ногами, я обошла его и встала рядом с креслом. Резко выдохнула. Подняла голову. И, так же как и все остальные, уставилась на своего нового босса, ожидая его ответа.

Промолчит, сменит тему или проедется по мне катком?

Увидев, как на красивом лице расплывается направленная на меня презрительная усмешка, я поставила на третий вариант и напряглась, готовясь отразить атаку.

– Скажи, Ворон, тебя когда-нибудь преследовали девушки, не понимающие слова «нет»?

– Да, вроде, не было такого, – не отрывающийся от меня взгляд худощавого брюнета сделался еще более заинтересованным.

Ярослав небрежно пожал плечами.

– Даже если и так, я не помню.

Ауч! Я же говорила – мудак!

Но, к его большому сожалению, у меня отличная самооценка. Выдержит любой удар. И я уж точно не собиралась показывать, как меня задели его слова.

Усевшись в кресло, я закинула ногу на ногу.

– Если бы у нас что-то было, Волков, ты бы ни за что в жизни этого не забыл, – я послала ему воздушный поцелуй, и не смогла скрыть довольную улыбку, когда окружавшие Яра мужчины разразились громогласным хохотом.

– Один-ноль, мужик, не в твою пользу!

Если бы взглядом можно было срезать по лоскуткам шкуру, я бы уже превратилась в освежеванную тушку.

Стоит весь такой сексуальный в своей ярости. Едва не рычит. Раздувает ноздри. Сжимает кулаки.

Наверное, я извращенка. Иначе, почему меня это так заводит?

– Что здесь за шум?

Скрипучий старческий голос прозвучал для всех присутствующих как пушечный выстрел.

В ведущем к лестнице проеме, держась руками за лысую голову, стоял Пал Палыч Шпротников.

Низкого роста, с мешками под заплывшими глазами, бочкообразным животом и будто накладными – на фоне мятого, темно-синего форменного пиджака – седыми усами и длинной, белой бородой.

Вылитый сказочный волшебник. Того и гляди вытащит магическую палочку и попросит загадать желание.

Мое он исполнил, когда после долгого собеседования, случившегося недели полторы назад, согласился взять на работу. Без опыта. И с чистой, как слеза младенца, трудовой.

Расстались мы тогда чуть ли не лучшими друзьями. Милейшей души старичок.

Только, кажется, так думала я одна. Остальные, включая маячившую за спиной Яра брюнетку, косились на него настороженно. Будто на грозного пса, что в любую секунду мог вцепиться им в ногу.