Распутье

– Вот кто вы такой Дорис

– Кто вас запер

– Для вас какой-никакое дело может вы маньяк?

– Миледи я вас ни когда не трону не причиню боль.

– А с какого места мне знать.

– Вот сможете меня оглядеть у меня не чего не в кармашках.

– Я для вас верую

– Он подсел к ней поближе.

– Вы так и не произнесли вашего имени.

– Селена

– Селена что с вами случилось расскажите мне, вы сможете мне доверять.

– Когда вы так недалеко находитесь ко мне, мне не комфортабельно.

– Отлично я пересяду Селена всё рассказала, что случилось.

– Дорис мне нужно как замаскироваться, чтоб просочуться на бал.

– Я подожду когда твоя милость оденешься.

В комнате была другая дверь. Она открыла её и вслед за тем переоделась Она вышла из иной комнаты на ней было одето бежевое платье

– Твоя милость прекрасно выглядишь. Он наклонился и поцеловал её руку.

– Мы идём

– Нет Дорис твоя милость пока иди, а не то когда моя мама увидит нас увидит она нечто заподозрит. Дорис ушёл из комнаты.

Через некое время по ступенькам прошлась Селена, на ней была одето маска. Всё внимание зала было сосредоточено на Селене.

Она была в белоснежном платье с розовым поясом и в белых лайковых перчатках, немного не доходивших до худеньких, острых локтей, и в белоснежных атласных башмачках, в белоснежном платьице с розовым поясом, ее блистающее,

зарумянившееся с ямочками личико и нежные, милые глаза. Она спустилась и её подкарауливал Дорис. Он подошёл и поцеловал её руку коснувшись губками

– Приглашаю миледи вас на танец.

Их руку сомкнулись и Дорис завертел её в танце. Его рука приняла талию Селены, он вял её в танце. Плыла около него, незначительно, впору укорачивая либо удлиняя шаги собственных маленьких белых атласных ножек. Вся зала следила за каждым движением пары. Дорис умел хорошо плясать. После танца к ним подошла Миранда мама Селены.

– Ещё раз хороший вечер Дорис., – промолвила Миранда.

– Миранда это Эмили моя жена

– Приятно познакомиться очень рада за вас

– Нам надо уходить.

Потом слов Дорис и Селена ушли из особняка и пошли куда-то. Тихим шелестом откликались на дыхание ветра листья деревьев ночного парка. Вечерняя прохлада голубила в собственных приятных объятьях. Пламенели фонари, озаряя все вокруг мерклым светом. В каком месте-то играла танцевальная музыка, на расстоянии превращаясь в какофонию ударников и басов, в которой теснее невероятно было различить слов, даже если они и были.