Туман

Она умело уводила разговоры от моей поездки, ведя общие для всех соседей беседы – посевы, лес, будущие цены на урожай. Я понимала и одобряла такой её маневр.

Но вот раскрыли двери столовой и все группками стали переходить туда.

Да. Кормить в нашем доме всегда любили. Плотно заставленный стол-сороконожка[16 - Стол-сороконожка – стол трансформер начала XIX века с круглой столешницей в собранном состоянии. Такой стол во время приёма гостей раздвигали, а столешницу дополняли необходимым количеством вкладышей.] представлял собой занимательное зрелище.

Даже я почувствовала желание попробовать всё это разнообразие.

Разговоры не прекратились и за обедом. Мужчинам были интересны дела военные и политика, больше всего, как и следовало ожидать, обсуждали французского императора:

– Что бы ни говорили в светских салонах, но Наполеон – это фигура в современной политике, – с чувством вещал полноватый блондин лет тридцати, сидевший справа от меня. – Этот корсиканец сумел возвыситься в пламени революции, когда другие сгорали в ней целыми фамилиями.

– Да, вы правы, Платон Георгиевич, Бонапарт для своей страны и народа, есть герой. Но все соседние страны… – отвечал ему седовласый мужчина, со шрамом на левой щеке, сидевший, напротив. Шрам, кстати его совершенно не портил, а придавал какую-то особенную мужественность.

Закончить мысль ему не дала пожилая дама справа:

– Он есть истинный Вельзевул, – утверждала она. – Он привёл Апокалипсис в Европу. Все эти войны… столько смертей… столько погибших семей…

– Эта их la guillotine (*гильотина) … – вторила ей не молодая дама по соседству, сморщив свой напудренный носик.

– Конечно, одно только убийство герцога Энгиенского[17 - По указу Наполеона похищают молодого наследника Бурбрнов – Луи Антуана Энгиенского, внука последнего принца Конде, и после быстрого, впопыхах организованного суда расстреливают во рве Венсеннского замка и там же хоронят. Совершить это удалось после похищения возлюбленной герцога, её увезли в приграничный город Бельфор.

Герцог вскоре получил письмо от возлюбленной, подделанное людьми Бонапарта, в котором она якобы умоляла спасти её из плена. Герцог немедленно бросился к ней на выручку, надеясь подкупить стражников и освободить даму сердца. Как только герцог Энгиенский пересёк французскую границу, он был схвачен.], должно было отвратить от него всех приличных людей Европы. А этот выскочка, вместо этого женился на австрийской принцессе, – вклинилась в разговор Екатерина Петровна.