Герцог Чёрная Роза (I)

Посол нашел графа сидящим в высоком дубовом кресле с массивными подлокотниками в виде львиных голов. По правую сторону кресла на стене висел герб Руссильона – красное полотнище с крестом и четырьмя вертикальными полосами. Над гербом красовалась вышитая золотом графская корона.

Рыцарь снял шлем, украшенный белыми перьями, и непринужденно поклонился Руссильону. Старик тотчас узнал этого красивого светловолосого молодого человека – это был граф Анри де Брие.

– Что ж, ваше сиятельство, – начал Руссильон, – приступим сразу к делу.

– Признайтесь, вы не ожидали, что мы вступим с вами в переговоры.

– Да, удивлен, признаюсь. Это не похоже ни на Монфора, ни на Черную Розу… Удивлен – но отнюдь не обрадован.

– Даже если я принес в ваш замок, после двух недель осады, оливковую ветвь мира? – чуть насмешливо, как показалось Руссильону, осведомился молодой человек. Старик насторожился. Ему все меньше нравилось посольство Черной Розы. Что задумал сейчас этот ужасный человек, которого граф величал не иначе, как «проклятием Лангедока»? И не он один.

И Симон де Монфор, посланный самим Папой подавить бунт еретиков-катаров, и герцог Черная Роза – полководец французского короля, – оба эти человека были ненавидимы и проклинаемы всеми жителями Окситании – края, куда входили Лангедок и Прованс.

– Мир между нами невозможен, – резко ответил Руссильон. – А если вы явились ко мне с предложением о сдаче замка… Мы не собираемся сдаваться! Нам слишком хорошо известна милость ваших предводителей – об их зверствах, жестокостях и насилии над несчастными, попавшими живыми в их лапы, ходят легенды по всему краю!

– Я – посланец не Монфора, а герцога Черная Роза, – высокомерно сказал де Брие, – и, клянусь честью, – все, что говорят о монсеньоре и о его зверствах, – выдумки и гнусная ложь! Что же касается Руссильонского замка… Войдя в него, я увидел во дворе множество людей, – среди них дети, старики, женщины.

У вас, как нам прекрасно известно, почти не осталось еды. Люди истощены, они падают с ног от усталости и голода. Говоря: «Мы не сдадимся!» – вы выражаете мнение своё – или их?

Старый граф поджал тонкие губы. Он тоже, как заметил де Брие, был очень бледен и имел измученный вид. Веки светло-голубых почти выцветших глаз покраснели и опухли, красивые пышные седые усы сейчас как-то скорбно, устало обвисли. Старик явно не спал несколько дней и ночей, подготавливая замок к отражению возможного штурма.