Паутина

Тут только что была, – равнодушно пожала плечами Марья Андреевна.

– Да вот она! – генеральша указала рукою, улыбаясь; но тут улыбка сползла с ее лица, и без того выпученные глаза совсем почти выкатились из глазниц. – О, Господи, да что ж это с ней?

Аня подходила к ним. Челюсть у нее тряслась, лицо было белое, словно присыпанное пудрой, а глаза почернели, будто обугленные.

– Я… убила… – начала она, тихо и задыхаясь.

– Девонька моя, да ты присядь, присядь! – засуетилась Льветарисна, усаживая Аню в угол на стул.

– Я… убила… – повторила Аня.

– Кого? Кого убила? – явно озабоченная больше ее видом, нежели словами, спросила тетушка.

– Графиню… Раднецкую, – наконец выговорила до конца Аня.

– Вот те раз! – всплеснула руками генеральша. – Марья Андревна, видно, нехорошо Анюте. Надо ее домой отвезти, заговаривается она.

– Нет, – Аня вцепилась ей в руку, вперив ей в лицо неподвижный взгляд, – не заговариваюсь. Я, правда, убила.

– Да… как же это? – растерянно молвила Льветарисна.

– Из пистолета. Застрелила. В библиотеке. Я хотела… графа Раднецкого. За Андрея. Он убил Андрея, – вы знаете? Я хотела выстрелить. И вдруг… Раздался крик… Моя рука дрогнула. Я промахнулась. И… я увидела… как упала графиня Раднецкая. Ее голова… вся в крови. Я ее убила. Я убежала оттуда…

– Марья Андреевна, да что ж это такое? Анюта, голубка, да правду ли ты говоришь? – бормотала Льветарисна, тоже бледнея до синевы.

– Я… убийца… Мне нет прощения! – вдруг выкрикнула Аня, вскочила – и бросилась к дверям.

– Анечка! Голубка! Куда? За ней надо! Марья Андревна, да не стой же, как пугало на огороде; беги за ней, останови, а я в библиотеку!

И, не обращая внимания на, вероятно, донельзя оскорбленную эпитетом «пугало» Марью Андреевну, не собиравшуюся как будто двигаться с места, генеральша ринулась в библиотеку…

12.

Когда она вбежала, Раднецкий стоял на коленях и поддерживал голову жены, одною рукой прижимая к ее виску носовой платок, пропитанный кровью.

– Праведный боже! Ирэн! – воскликнула генеральша. – Убила! Впрямь убила!!

Раднецкий оглянулся на нее. Он был очень бледен. Но голос его был вполне спокоен.

– А, Елизавета Борисовна. Вы уж знаете? Аня сказала? Не волнуйтесь, Ирэн жива. Пуля всего лишь задела висок.

– Серж, ты уверен?..

– Совершенно. Аня… Анна Ильинична стреляла не в нее. В меня.