Паутина

Ту, что в белом, не правда ли? Она очень недурна.

– Вы ошибаетесь, мадам. Я пригласил ее старшую сестру.

– Вот как? – Ирэн слегка прищурилась, разглядывая Аню. – Вон та, маленькая и щуплая? Какие у нее странные глаза. Право, Серж, как же изменился ваш вкус, что вам стали нравиться женщины с подобной внешностью!

– Может, потому, что, когда наешься сладкого, хочется соленого? – приподняв бровь, насмешливо спросил Сергей.

– Но разве вы ели? Вы лишь смотрели… и еще даже не попробовали этого сладкого, – прошептала она со значением, сжав его локоть.

– Его отведали до меня столько раз, что раз и навсегда отбили у меня аппетит, – резко ответил он, все же не выдержав и высвободив руку. Ирэн повернулась к нему спиной и отошла, прикрывая искаженное злобой лицо веером.

Он даже не посмотрел в ее сторону. Боже, неужели было время, когда все, что она делала: каждое движение, каждое слово, – ловилось им с восторгом и обожанием? Он любил в ней все, что вызывало теперь отвращение: ее незнание родного языка и смешные ошибки в нем, если она все же пыталась говорить по-русски; бурные вспышки ее ревности и следующие за ними такие же бурные проявления нежности; томные взгляды и величавую походку…

В памяти Сергея непрошено возникло видение так похожего на это торжества, – с балом и ужином на триста персон, – на котором главными действующими лицами были он сам и Ирэн.

Он посмотрел в сторону Березиных, – и мысли о жене исчезли. Что же замышляет эта «маленькая и щупленькая девчонка со странными глазами», – как сказала о ней Ирэн? Что нужно ей от него, Сергея? Зачем был нужен этот загадочный маскарад с мальчишкой Катей? Он должен это выяснить. Но скажет ли она ему? В ее глазах была толика страха, когда он пригласил ее… но было и что-то еще.

Он узнает это, и скоро.

Аня не думала, что вальсировать с ним будет не так уж неприятно.

Она не танцевала пять лет и многое забыла, хотя учителя танцев в свое время считали ее способной ученицей и хвалили ее куда больше, нежели позже – Алину; и со всяким другим партнером Аня чувствовала бы себя не в своей тарелке из-за боязни сделать что-то не то; но только не с Раднецким.