Созвездие Девы, или Фортуна бьет наотмашь

Мне, милый мой, не шестнадцать лет. Я нормальная здоровая баба, и желания у меня тоже вполне здоровые и вполне женские! Понял? Вижу, понял. Ну так как?

Такой быстрый переход от томной расслабленности к делу ошеломил не только меня, но и Владика – а уж ему-то, казалось бы, смущаться было нечего! Три или четыре секунды он осмысливал ситуацию. Затем засмеялся – и вмиг преобразился из галантного кавалера в циничного альфонса.

– Ну что ж! Люблю людей, которые называют вещи своими именами. А тем более готовы за это платить.

Значит, говоришь, пора приступать к делу? Что ж! Веди меня, моя Мессалина.

Даже не оглянувшись на меня, он приблизился к Люське, которая продолжала смотреть на него с вызовом, и вдруг, резко наклонившись, рывком поднял ее с пола и забросил к себе на плечо! Подруга рассмеялась странным, каким-то колючим, игольчатым смехом и ухватила его сверху за ремень брюк. Не сказав мне ни единого слова, парочка скрылась за дверью соседней комнаты…

* * *

Конечно, «проветриваться» я никуда не пошла – да и кто бы решился отправляться на какую-то ненужную прогулку в два часа ночи, особенно когда за окнами стоит такая непролазная темень?

Я вернулась в кухню, минуту посидела на стуле, стараясь успокоить себя, что дело подошло к концу и вот-вот вся эта гадость и мерзость останется позади.

На душе каким-то черным и плоским резиновым блином лежало нехорошее предчувствие.

Чтобы избавиться от него, я залпом выпила то, что еще оставалось в моем бокале, и постаралась навести на своей кухне хотя бы какое-то подобие порядка.

К приглушенным шумам из спальни, все-таки доносившимся до моих ушей, я старалась не прислушиваться. Но кое-что там происходило, это было ясно.

В раздражении от того, что мне никак не избавиться от этих звуков, я включила маленький переносной телевизор, стоявший на холодильнике. Показывали какой-то шумный и жесткий американский фильм – со стрелялками, криками, горами трупов, красиво падающими и красиво измазанными в собственной крови.

Ага, прекрасно! С таким фильмом какой-то час я еще смогу продержаться.

Устроилась я очень уютно: забралась с ногами в свое любимое кресло, втиснутое между окном и «пеналом» с посудой, укрылась пледом и попыталась сосредоточиться на сюжете.

Но что-то не получалось. Шел третий час ночи, и к векам лепилась предательская дремота, которую не могли отогнать даже треск выстрелов и крики, доносившиеся из телевизора. В глаза мне словно насыпали песок.