Мертвая авеню

С тех пор Марк тихо прятался в своей квартирке на Манхэттене, а я приходила к нему домой. Если о нём узнают, нас обоих казнят.

Парень ещё раз поцеловал меня, а когда отстранился, я спросила:

– Когда собираешься с ним встретиться?

Марк закашлялся.

– Встретиться с Квентином? – переспросил он. – Ты, должно быть, шутишь.

– Я это серьезно сейчас спросила.

– Ты спятила, – в который раз произнес Марк эту фразу. – Квентин зол на меня. Он может выдать меня. Мне следует напоминать о последствиях?

– Ты думаешь, он до сих пор злится? Смешно.

– Ты не понимаешь, Ева. Мы так сильно поругались, что я купил квартиру здесь и собирался уехать из Кливленда, но опоздал на свой самолёт. Вернуться домой я не мог, поэтому ночевал у друга. А потом начался апокалипсис…

– Я знаю эту историю, Марк, – заверила я его. – Квентин думает, что ты попал в Нью-Йорк ещё до апокалипсиса. Готова поспорить, он шёл в город и наделся встретить здесь тебя, так же как и ты надеялся встретить его.

– Мы наговорили друг другу много плохих вещей, – возразил Сарандон.

– Но он по-прежнему твой брат. Ты простил его, и он простил тебя, – я пыталась убедить его в том, что они должны встретиться. – Я – единственная, с кем ты говоришь, и я не могу быть всегда рядом. Неужели ты хочешь, чтобы так и было до самого конца?

– Мне и этого будет достаточно, – прошептал он.

– Какой же ты эгоист! – вспылила я. – Тебе не было покоя, когда ты не знал, жив Квентин или нет.

– Я заварю нам чай. Терпеть не могу кофе, – с этими словами он невозмутимо развернулся и пошёл на кухню.

– Марк! – разозлилась я и последовала за ним.

Он взял в руки чайник и посмотрел на меня. В его глазах я видела грусть и сожаление. Ему хотелось увидеться с Квентином, но он был уверен в том, что от этого сделает всем только хуже.

– Ева, это исключено, – выпалил парень, и я отвернулась.

На глаза навернулись слезы. Понятия не имею, почему меня так волновали отношения Квентина и Марка, но это, наверное, потому, что я любила его. Я не хотела, чтобы Марк совершил ещё одну ошибку в своей жизни. Я не позволю ему.

– Ева? – он развернул меня к себе. – Ты что, плачешь?

– Однажды ты умрёшь, – всхлипнула я.

Я впервые произнесла эту фразу за шесть месяцев.