Наложница дракона

– Мама, – зову я, зная, что мама не придет. Что она в другом мире. Здесь его называют зеркальным. – Позовите мамочку… Пить…

Надо мной склонилось чье-то лицо. Сначала мир качался, пространство мазалось, было нечетким, а потом смогла разглядеть. Женщина. Даже сейчас, когда я, кажется, умираю, не могу не подметить ее неземной красоты.

Смуглая, иссиня-черные волосы зачесаны назад. В чем-то синем, что очень подходит к ее синим глазам. Огромным и надменным. Но сейчас… кажется, сейчас… в них плещется сострадание.

– Принцесса пришла в себя, – сказала она и я узнала голос.

Я слышала его, когда звала маму и прощалась с жизнью. Мне никогда не было так плохо.

– Благодарите небо!

Тут же раздались сдавленные рыдания, а между бровей женщины пролегла морщинка.

– Пить, – прошептала я. – Пить.

– Помогите принцессе, – властно сказала женщина и рыдания прекратились. Мне заботливо приподняли голову и плечи, подложили под спину подушки.

– Пей, дитя.

Женщина сама подала высокий прозрачный сосуд.

– Сделайте еще сока межму, – распорядилась девушка.

Краем глаза я увидела, как девчонки в знакомых кимоно мотыльками метнулись к выходу.

– И пригласите господина лекаря! – крикнула им в спину женщина.

Я поморщилась, а дверь, стоило ей захлопнуться, опять отворилась.

Быстрыми шагами к постели подошел человек. С хищными чертами лица, пристальным, внимательным взглядом. Светлые волосы убраны в хвост. Дракон? Что-то внутри ответило: нет. Человек. И вместе с тем очень на дракона похож.

– Приветствую, принцесса Таши, – сказал лекарь.

– Драсте, – отвечаю хрипло.

– Как вы себя чувствуете?

– Чувствую, – отвечаю честно. – Но плохо.

Доктор усмехнулся.

– Если честно, удивлен, что вы справились, – сказал он.

– С чем справилась? – уточнила я и тут же обиделась: – Умеете вы поднять настроение.

– Работа такая, – хмыкнул лекарь.

Потом к этой, красивой обернулся и произнес:

– Думаю, кризис миновали. Судя по настроению принцессы.

– А дракон? – дрогнувшим голосом спросила женщина. – Господину надо знать про дракона…

– Ну-ка, – произнес лекарь, поворачиваясь ко мне, ничего не понимающей.

И в глаза уставился. Пристально так. А на меня такая апатия навалила. Такая тоска.