Созвездие Козерога, или Красная метка

– Где же это ты, интересно, – все так же зловеще продолжала наседать на Петра Петровича невеста и уперла руки в бока, в очередной раз тряхнув окончательно распавшейся на составные части прической, – где же ты разглядел у него то самое, что отличает девочку от мальчика, если он – в ползунках?!

– Олечка, но ведь ползунки-то – голубые!

И тут найденыш, словно почувствовав, что до сих пор ему уделяли слишком мало внимания, поднатужился, крякнул, выгнулся дугой и включил сирену такой силы и мощи, что любовников буквально отбросило к противоположной стене.

«Только родился – и уже чем-то недоволен», – подумал Петр Петрович с невольным осуждением.

– Боже мой, боже мой! – это читалось у Ольги Петровны по губам, ибо работа легких малютки не давала им возможности услышать друг друга. – Боже мой, ведь надо же что-то сделать!

Опасаясь за собственные барабанные перепонки, они завернули младенца в одеяло и кинулись с ним вниз, ко мне.

Почему ко мне? Не знаю. Наверное, потому что в нашем подъезде я все-таки считалась кем-то вроде начальства.

* * *

Самое интересное, что, пока они спускались до поста консьержки, сверток затих. Правда, гневное дитятко еще взбулькивало какими-то остаточными звуками, но, главным образом, по инерции. Сейчас его больше занимали мои действия – я, путаясь в неуклюже навинченных на мальчике простынках, пыталась извлечь его из кокона. При этом Петр Петрович позволил себе пощекотать малыша под подбородком, погладить по спинке и внушить ему первые представления о чувстве собственного достоинства:

– Ну же, малыш, будь мужчиной… Мужчины не плачут! Ты будешь смеяться, но сам я не плачу никогда… А если плачу, то только в череп… Только в череп – не наружу!

Не сказала бы я, что крошка был настроен философствовать на эту тему.

– Вот, черт возьми! Ни одной особой приметы! – заметила Ольга Петровна.

– Зато он замолчал, – любовно возразил Петр Петрович. – Ишь, чует, хороняка, умелые женские руки! Почувствовал себя мужчиной – и перестал плакать…

– Он пока еще ничего не почувствовал, – проворчала Ольга Петровна, беря спеленатого малыша на руки и осторожно трогая его лобик. – Смею тебя уверить, мужчиной он почувствует себя не раньше, чем научится пи?сать стоя.