Третья навигация, или Трудно быть русским

Громкие заявления, не менее оглушительные разоблачения лиц, разворовывающих национальное достояние, кончаются разговорами и, как правило, бегством проворовавшихся мэров и чиновников за границу, не говоря уже о том, чтобы вернуть украденное в казну. Поразительная лояльность!

Разумеется, в то время экономические преступления автоматически переходили в разряд политических, ведь они противоречили самой идее, для достижения которой были принесены многие жертвы.

Было бы заблуждением считать, что революционный Ваал Сталина требовал новых жертв.

Вспомню здесь ещё одно Иисусово иносказание: «Вышел сеятель сеять семя своё, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный» (Лк.

По этой же причине (отдалённости от Бога) идея не дала сторичного плода на нашей земле (у нас и она приживается с чёрного хода), а вот, к примеру, в Норвегии, где богатства недр работают на каждого вновь рождающегося, идея прижилась как нельзя лучше. Впрочем, не буду забегать вперёд.

2.5

К сказанному выше стоит добавить, что сколько бы негативных (автор надеется, что и позитивных тоже) эмоций ни вызывала такая история Руси, мои слова о ней не стоит считать полемикой с традиционной историей и историками.

Я ни с кем не спорю, не доказываю правоту социалистического пути развития и не указываю единственно правильную дорогу, по которой должна идти Россия. Я просто смотрю на неё через библейские линзы, взгляд через которые делает нашу историю много понятней.

Однако если всмотреться чуть пристальнее, то идея социального равенства, пусть и с издержками, лучше приживается в иных землях, нежели наша.

Вообще, надо сказать, любой замысел на российской почве приживается плохо. Идея социального равенства достигалась кровью, но в конце концов переродилась в принцип «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё», что значит ничьё. Таким образом, этот принцип оказался ничем не лучше (но и не хуже) принципа частной собственности «всё хорошо, что моё».