Дракон и феникс. Подарок особого назначения

Да он нагнёт её прямо в саду, в коридоре, на лестнице… И всё испортит.

Слишком многое зависит у женщин от первого раза. Проклятье!

Ему хотелось видеть наутро её счастливые глаза, распухшие от поцелуев губы… Ловить на себе полные восторга, взгляды, видеть, как её аура искрит, выдавая возбуждение, желание продолжить… И уж точно не хотелось читать в её сапфировых глазах страх и упрёк, не хотелось, чтобы она отворачивалась, отводила взгляд… Ждала ночи с ним, как наказания, как повинности…

Проклятье!!!

Да ведь он сейчас думать внятно не способен, не соображает ничего…

Как сдержаться и быть ласковым и нежным с деткой?!

Решено.

А сам пойдёт к остальным.

Перетрахает весь свой гарем, если понадобится, и, скорее всего, не по одному разу.

И только потом, утолив этот лютый, клятый, неистовый голод, начнёт медленно и осторожно смаковать малышку…

Не такое, как ему хотелось, но всё же гениальное решение.

Привычные тела, умелые рты, опыт, знание, что именно и как ему нравится.

И пусть по сравнению с Тианой все они, вместе взятые, пресные, безвкусные, он получит необходимую разрядку. Это то, что сейчас ему необходимо. И не только в его интересах.

…В замке было непривычно тихо.

Вроде всё как всегда и вместе с тем что-то не так.

У Гэла не было ни времени, ни желания прислушиваться к своим ощущениям – иначе бы он удивился раньше времени.

Но дракон не придал значения ни этой непривычной тишине, и, пожалуй, пустоте, ни даже бегающим глазам управляющего.

Кажется, господин Пуре хотел что-то ему сказать. Гэлу было неинтересно. Пусть здесь было хоть светопреставление в его отсутствие, потом. Всё потом. После четверых суток, проведённых на ногах, на пределе скорости и сил, он заслуживает кратковременный отдых. А потом можно и о делах поговорить.

– Ваша светлость…

– Пожар? Наводнение? Землетрясение? Цунами?

– Нет, господин, что вы… В этом смысле всё спокойно. Ваша новая рабыня, бывшая леди ди Суа…

Гэл сцепил зубы.

– Пусть не выходит из комнаты.

Управляющий часто заморгал, явно удивлённый его приказом, но поспешно кивнул. Гэл продолжал:

– Ванну мне. И смену одежды. Никого из наложниц не звать. Я сам спущусь в гарем. И не беспокоить до утра. Это ясно?

– Ясно, господин, – управляющий побледнел, как мел. Подбородок его затрясся. Господин Пуре склонился в три погибели, но спешить, сверкая пятками, выполнять его приказ явно не собирался.