Дракон и феникс. Подарок особого назначения

На лицо дракон не смотрел, просто водил по её телу руками, надавливая, сжимая, щупая, словно проверял, насколько хорошо женщины справились со своей работой, а именно – вымыли его живую игрушку.

Только лицо непроницаемое, непонятно – доволен результатом или нет. Тиана так засмотрелась из-под опущенных ресниц на точёный профиль дракона, породистое, бесстрастное лицо, что не сразу поняла, что он задал ей вопрос.

– Как твоё имя?

Он ведь даже головы в её сторону не повернул! И тон такой, словно даже не подразумевается, что она промолчит! Какое там промолчать, зарычать захотелось с досады!

– Господин забыл познакомиться со своей новой зверушкой? – вырвалось у неё.

И прикусила язык. Потому что сама поняла – перегнула.

Дракон медленно повернул голову, и, наконец, посмотрел ей в лицо.

Ох, лучше бы он этого не делал! Ну вот кто тянул её за язык! Сказалось нервное напряжение, а потом эта сонливость… забыла, где она.

Льдисто-аквамариновые глаза так и искрили холодным пламенем! Черты лица заострились, стали хищными. Показалось, что на щеке мелькнула полоска сверкающей чешуи. И стало страшно. До одури страшно. Потому что именно в этот момент как-то окончательно дошло, что перед ней – не человек. Дракон. Существо совсем другого порядка. Практически всесильное. По сравнению с людьми – вечное. Совершенно с иным разумом, логикой. Что уж говорить о поведении! Привычках, вкусах… Да, они говорили, что она должна привлечь его внимание своей непохожестью на других, характером, нравом… Должна бросать ему вызов, чтоб их виверны съели!

Но вот попробовали бы сами бросать вызов дракону! Посмотрели бы, как это приятно…

– Ты не похожа на левретку, – сказал дракон пугающе-тихим голосом.

– Меня зовут Тиана, господин! – выпалила девушка почти искренне.

Но лорд О’Валлагхар продолжал.

– Ты пытаешься показать, что у тебя есть зубы, а сама только и ждёшь, чтобы дракон обратил на тебя внимание.

Тиана помотала головой. Светлый Иллагхай, да ей даром его внимание не нужно!

– Чтобы дракон тебя коснулся.

Стоило его ладони лечь на живот, как по телу стало разливаться беспокойное тепло. Переходящее в жар.

Губы Тианы приоткрылись, глотая воздух, взгляд затуманился.