Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Правда дом явно знавал лучшие времена, краска и штукатурка пооблезли, северная стена была сплошь увита сухим плющом, во дворе высилось какое-то несчастное старое сухое дерево, а одно из чердачных окон было заколочено фанерой. Льюису хотелось спросить, с кем живет там девушка с мужем или с родителями, но знакомы они были всего-то пять минут, и он промолчал. Хотя он мог бы и поговорить с ней по-соседски, но что-то его смущало. Жаль что Льюис, прожив тут неделю, даже в окно не сповадился глянуть. Может он бы её увидел прохаживающуюся по улице под ручку с мужем?

– Кстати, меня зовут Брун, – девушка протянула руку, но не как прочие девушки не костяшками вверх, а по-мужски боком для широкого рукопожатия.

И рукопожатие Льюис ощутил крепкое, какое и у мужчин редко встретишь. – Брун сокращенно от Брунгильда, – пояснила она.

За окном крича пролетела мимо чайка и Льюис, невольно вздрогнув, пробормотал:

– Черт, может опять адвокат?

– Что? – удивилась Брун.

– М…м, – замялся Льюис и вдруг, улыбнувшись, неожиданно для себя искренне произнес: – Так странно, мне до этого показалось, что чайка разговаривает с мужчиной, конечно, если б наоборот.

Тогда сумасшедшим можно было назвать не меня, а этого мужчину. А так…

– Как странно, – протянула девушка, не понятно с каким чувством.

– И ладно бы мне только раз такая чушь привиделась! Всего не перечесть, привидения играющие в кости, русалки в заливе. – Никому в жизни Льюис не рассказывал о своих видениях, а тут его вдруг понесло. – Как-то на лекциях показалось, что один из студентов, однокурсников, в воздухе светящиеся письмена рисует.

– У вас богатое воображение, – сдержанно проговорила Брун.

– Я потому и сбежал, все бросил, я хотел поймать эту магию, но она все продолжает ускользать от меня.

– А откуда вы сбежали?

– Из самого серого и скучного мира какой только можно представить. – Льюис уставился задумчиво в окно. Пожилая дама, опершись на трость, наклонилась, чтобы получше разглядеть торты. – Вот смотрю на неё и кажется мне, что под этой шляпой с огромными фазаньими перьями, круглыми очками на длинном носу, и странным длинным платьем скрывается вовсе не старая мадам, а очень даже молодая лепреконша.

Да, – Льюис оживился. У него будто разыгралось воображение, или как он всегда считал шестое чувство. – Очки в золотой оправе, трость с серебряным наконечником, цепочка от часов, да и сами часы все же стибрено!

Дама распрямилась и глянула поверх очков прямо сквозь витрину на Льюиса.