Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Придется наложить на письменный стол особые заклинания. Отчасти дело было в том, что он прочел во взгляде старого друга обиду и презрение. А еще потому что услыхал, что тот собирается работать в подпольном клубе, тогда он мог бы выспрашивать у Льюиса о посетителях, вдруг это поможет найти тех двоих виновных в апокалипсисе?

Борис вышел из лифта и, подойдя к кабинету директора, постучал в дверь.

Директор бюро сидел боком на диване, вытянув свои непомерно длинные ноги на всю его длину. Бенджамин Миллер меньше всего любил сидеть за столом.

Миллер поднял голову от бумаг, которые читал и сказал:

– Вы серьезно оплошали, Борис.

– В чем? – сипло спросил Борис, в горле вдруг пересохло.

– Два дня назад вы были у пророчицы, у праправнучки Орхе.

– Да. И она сказала что деву-воительницу мы скоро найдем…

– Дело не в ее болтовне, а в том что ты язык за зубами не держишь! – рявкнул вдруг Миллер и соскочив с дивана в один прыжок оказался возле Бориса. Директор навис над ним как скала.

– Но за что? – Борис был растерян, ему просто не представлялось возможным сделать то о чем говорил директор.

– Дело не в том за что. Дело в том, что никто не должен знать об апокалипсисе. Если бы ты не пришел к Орхе, и не рассказал ей о пророчестве… Ведь это ты ей рассказал?

Борис кивнул нервно сглотнув.

– Она бы, отправившись на вечеринку, не стала бы там в красочных подробностях живописать двадцати двум людям об апокалипсисе!

– И ей поверили? – осторожно спросил Борис.

– Мы опросили всех гостей. Поверили только пятеро, остальные в сомнение, но этого хватит, чтобы разнести по городу это страшное пророчество.

Директор отступил от Борис, и тот наконец смог вздохнуть свободней.

– Теперь придется пустить силы на дискредитацию прорицательницы, – сказал директор. – Разве я вам не говорил, что дело это тончайшее, будто разминирование самой ужасной бомбы.

Он отвернулся, и Борис понял, аудиенция закончена. Хмурый и подавленный он вышел из кабинета.

***

В пятне света падавшим от фонаря был виден моросящий дождик. Брун и Мэри промокшие стояли на крыльце своего дома. Брун постучала сильней дверным молоточком по жестянке и в её руке остался молоток.