Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Кроме бюро о котором я уже слышал в нем есть, допустим, учебные заведения, где обучают магии? И как в них можно попасть…

– Вот вам профессор, – Мэйси бесцеремонно схватил за рукав хозяина квартиры, который как раз проходил мимо, – он хоть и профессор истории у простаков, но думаю он сможет ответить на все ваши вопросы. Он любитель поговорить о всяких организациях и прочей ерунд… заумностях. Профессор Хоггарт, это Льюис он новичок в нашем тайном мире магии, и вы же слышали, о чем он у меня допытывался.

– И с какого же затерянного острова вы приехали, что вам еще до сей поры не встречался маг или магические заведения? – спросил его профессор.

Он предложил отойти к окну, подольше от шумной толпы, спорившей о правомерности методах бюро. Профессор и Льюис присели на низкий широкий подоконник, отодвинув в угол стопку книг.

– Я всегда жил в этом городе, – ответил Льюис.

– Не понимаю, вы же не простак, и не слепы, ведь каждое заведение, где находятся маги, а их здесь почти как грибов после дождя, имеет магическую вывеску и светятся заклинаниями входа, – удивился профессор.

– Дело в том, что я видел и привидение и еще какую-то странность, но магических вывесок я не видел, да и сам магию не творил, и потому мне казалось что это все мое разгулявшееся воображение.

Хозяин щелкнул пальцами возле носа Льюиса, прям как тогда в кондитерской сделал Мэйси.

– А что должно быть? – спросил его Льюис.

Профессор щелкнул пред свои носом и от этого щелчка разлетелись золотистые искры.

– Предположу, что вы слабовыраженный маг, – сказал профессор. – Так сказать, на грани простака и мага. Жаль у меня нет магиометра иначе я бы вам точно сказал.

– Магиометра?

– Это аппарат измеряющий силу магии, по шкале от одного до десяти. С однеркой я никого еще не встречался, ну и выше семерки редко встретишь магов. Но если вы видели только привидений… – профессор озадаченно почесал затылок, – наверное хотя бы однерка у вас есть.

Но сказал он это как-то неубедительно, и Льюис понял, что звезд с неба он не хватает.

– Вы не печальтесь, – сказал профессор, заметив его понурый вид.