Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Он щелкал пальцами, ожидая, что в них возникнет магическая искра, приказывал предметам во что-то превратиться или хотя бы сдвинуться с места, но ничего не происходило. Видела бы его сейчас Брун, конфузясь думал Льюис, хохотала бы до коликов.

А вдруг все это обман? И виновато в пожаре не какое-то мифическое, магическое бюро, а именно этот самый подозрительный тип, который назвал себя липовым именем – Мэйси. И подослали его конкуренты. Кстати, в одном квартале от его кафе на оживленной улице, как раз имеется кондитерская.

Хотя, с другой стороны, разве может маленькая лавка Льюиса с тремя тортами составить ей конкуренцию?

А еще Льюис изводил себя тем, что обзывал себя трусом, так как не мог он себя заставить вернуться в кафе и уладить дело с соседом. А нужно-то было всего лишь попросить у того отсрочку платежа, а лучше вовсе отказаться платить и призвать того к совести, так как к пожару он, Льюис, никак не причастен. Глядишь, сосед бы и отстал. А Льюис мог бы опять открыть кафе, если бы конечно нашел деньги на ремонт.

Но два дня прошло, а он так и не решился на переговоры с соседом. Около семи вечера он отправился по адресу указанному на визитке. Доехав на трамвае до конечной остановки, он оказался на окраине города. Недалеко высились трубы фабрики, поэтому дома, мимо которых шел Льюис, были построены для рабочих. Это были одинаковые, унылые четырех, пяти этажные здания из красного кирпича. Ступая по лужам и непролазной грязи, Льюис протопал до последнего дома, за которым простиралось такое же унылое серое поле.

Дом в конце улицы выглядел нежилым, в отличии от соседних, где во дворах или на балконах висели на веревках простыни, в наступающих сумерках казавшиеся привидениями, а из окон доносилась музыка.

Подъезд был темный, так как лампочки были разбиты, или вовсе отсутствовали, поэтому Льюису приходилось на каждом этаже чиркать спичкой, проверяя номера квартиры. Так он добрался до последнего, пятого этажа.

На деревянной обшарпанной двери на прикрученной латунной табличке значилось: «Профессор Патрик Хоггарт».

Звонок не работал. Льюис постучал, и стук эхом разошелся по пустому подъезду. Дверь приоткрылась, но ровно на ширину цепочки. И так как внутри квартиры было так же темно, как и в подъезде, Льюис только слышал, но не видел говорившего. Откуда-то из нутра квартиры совсем приглушенно доносилась музыка и разговоры.

– Что вам? – сказал мужской голос.

– Ну, мне сказали, что тут собрание ма… – Льюис запнулся.