Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

– Только предстоящий апокалипсис и смог вынудить его принести сюда свое толстое моржовое тело? – фыркнул Борис так же тихо.

– Он объяснял пророчество, показывая оригинал и свою еще тринадцать лет назад сделанную расшифровку. Сомнений нет, пророчество начало сбываться.

– Так почему же вокруг такая тишина? – специально чуть громче сказал Борис, чтобы его услышал директор, но тот все так же большой застывшей статуей сидел вполоборота к нему.

– Об этом и велись споры – предпринимать что-то или нет… Но что тут поделаешь, – пожал плечами Дэн, – это судьба.

– Но для того и существует пророчество, чтобы успеть предотвратить катастрофу. – Борис хлопнул газетой по столу, раз его звонкого голоса было слишком мало для того, чтобы привлечь внимание в этом большом, почти что пустом кабинете.

Шеф бюро наконец повернулся и сказал ему:

– Если пророчество не сбудется, то оно уже не пророчество. А значит, нам остается только следить за предстоящими событиями.

Борис хотел было возразить, но директор поднял руку, призывая его к молчанию, и сказал тяжело и весомо:

– А если и вмешиваться в судьбу, то очень тонко и деликатно. Это как разминировать бомбу. Поэтому этим делом займется Шон.

Борис впервые слышал это имя.

– Кто?

– Познакомишься. Так как ты горишь желанием что-то делать, присоединишься к нему. Шон не особо аккуратный в подаче рапортов. Будешь руководить поиском и докладывать.

Он наконец-то встал с подоконника, распрямившись во весь свой двухметровый рост.

– А теперь давайте освобождайте кабинет. И почему тут все завалено мусором? Где Элис? – Он подошел к столу и нажал кнопку вызова секретарши. – Элис, принесите наконец свежее кофе и утреннюю корреспонденцию и уберите тут все.

– Еще только полвосьмого, мистер Миллер, – пропищало из селектора, – почту доставляют в восемь.

Дэн начал собирать рулоны со стола, а Борис схватил пончик с подноса и вышел из кабинета. Ну вот, как он и мечтал, ему наконец-то дали первое стоящее расследование, но, кажется, оно будет и последним.

Шон явился в маленькую каморку Бориса, громко называемую кабинетом, только в половине десятого. Это был высокий, сутулый человек, от которого несло вином. Вид его был помятый и какой-то странный.