Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Катрин устало, будто ноги ее не держали, уселась за круглый стол и положила перед собой руки. Она разглядывала широкий серебряный перстень с бордовым камнем на своем указательном пальце, будто просто задумавшись о чем-то. Борис уже хотел прервать ее размышления, спросить, будет ли она гадать или нет. И вдруг она резко вздохнула и отодвинулась от стола.

– Не могу, не могу глядеть в будущее… – пробормотала она. Голос ее дрожал, дыхание было сбивчивым. Она была напугана и, посмотрев на Бориса, сказала: – Нет, не заставляйте меня смотреть туда…

– Но хотя бы немного, что помогло бы…

– Я заглянула лишь на несколько дней вперед и скажу вам, деву воительницу вы и так быстро разыщете, сама в руки пойдет.

– Но кто он такой? Что это значит, рыцарь?

– Презревший деньги болван, гоняющийся за мечтой.

– Хотя бы скажите, как он выглядит, вы же его видели?

– Только туманно. Просто фигура в пальто худая, невысокая… И все, и хватит меня допрашивать.

Она встала, будто в зябкости обхватив плечи, несчастная, немолодая женщина. Под светом тусклого абажура, что был накрыт темным цветастым платком, она казалось бледной тенью той, что с таким жаром и силой добивалась справедливости от начальника бюро.

– Простите. И спасибо, – сказал Борис. Он видел, что им ужасно тяготятся и хотят, чтобы поскорей ушел, и он вышел, оставив Катрин одну, не считая того кто прятался в соседней комнате.

14 дней до апокалипсиса

Лодка, в которой плыла Брун, вдруг начала раскачиваться. Из темной воды высунулась огромная клешня и, схватившись за деревянный борт, принялась с остервенением за него дергать. Над водой показались два глаза, а потом броненосная голова краба с большущим листом петрушки на голове, и эта голова мерзким голоском пропела:

– Корабли топи! Королей вали!

– Пошла прочь, гадина! – закричала на чудовище Брун.

– Это кто гадина? – вдруг донесся до Брун голос Амелии.

Брун приоткрыла один глаз, Амелия перестала тормошить её за плечо и недовольно сказала:

– Мало тебя не добудишься, так ты еще и обзываешься.

– Так я же крабу, – зевнула Брун и хмуро глянула на часы. – И чего тебе надо? Еще только девять.

– Вот именно, уже девять. Быстрей вставай. Вот-вот придет архитектор. Будет измерять весь дом. И твою спальню тоже.

– Кто? – сон тут же испарился из головы Брун.