Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

Он краем глаза заметил, что к первому рабочему присоединился еще один, и они снизу уставились на балкон второго этажа, будто для них разыгрывали сцену из пьесы.

– А разве вас когда останавливал мой отказ? – Катрин Орхе посторонилась, и когда Борис зашел внутрь, с грохотом захлопнула за ним дверь, да так, что в комнате, на этажерке дзинькнули фарфоровые пастушки и вазочки.

– Так вот я хотел представиться…

– Какая мне разница Джон вы или Рон, вы бюровцы черные поганцы, угнетатели несчастных и…

– Послушайте, не трудитесь выдумывать для меня нелестные эпитеты, я уже понял ваше отношение к бюро.

– Может это поможет вам задуматься о себе и своей работе, – сказала она.

– Я знаю вы злы на бюро…

– Злы, – передразнила она его и добавила: – Еще скажите грущу от недовольства.

Борис, не обращая внимания на ее саркастические высказывания, продолжил:

– … за то что вам запретили гадать.

– Зла я на бюро не только за это, а много еще за что.

– Даже если и так, я надеюсь, вы мне не откажете в помощи.

Она подняла брови и удивленно глянула на него. А потом вдруг хохотнула и сказала:

– Хотите, чтобы я вам погадала жениться ли вам на какой-нибудь дуре? Хотя нет, судя по вашему напряженному, озабоченному лицу у вас никакой дуры нет. Значит, вы хотите, чтобы я нашла вам преступника. Так вот, гадать мне запрещено! – рявкнула она – Так что… ВОН!

И она трясущийся рукой указала ему на дверь.

– Дело касается не лично меня, оно касается жизни многих людей, – проникновенно сказал Борис.

– Может я бы вам и помогла, если бы вы пришли с разрешением на возобновление моей деятельности. Оно у вас есть?

Борис отрицательно покачал головой.

– Собственно как и вашей совести, – сказал она и опять указала на дверь.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы объяснили, что ваш прадед Иероним имел ввиду в одном из своих пророчеств. Там говорилось о катастрофе и гибели людей, и что в этом будут виноваты двое.

– Виноваты двое? – эхом повторила она. Она вдруг судорожно вздохнула и сипло произнесла. – Пророчество начало сбываться?

– Вы о нем слыхали? – насторожился Борис. Ему приходилось недоговаривать, юлить, так как он не мог напрямую говорить об апокалипсисе, это было строжайше запрещено бюро во избежание паники, но при этом он должен был каким-то образом о нем вести беседу.