Путь единственной

– Спасайтесь кто может!

– Инкубы!

– Огненные чего-то не поделили!

Эрам бился на какой-то странной границе ярости и хладнокровности. Исступления и отрешённости. Именно в эти мгновения он не чувствовал больше ненависти к брату.

Демон не ненавидел.

Он убивал.

Харлей не защищался.

Он отчаянно цеплялся за жизнь. Еще несколько минут назад ему казалось, что жизнь кончена, и вот, когда смерть, которую он так нахально призывал со дна бокала, пришла за ним, понял, что ошибался. Харлей хотел жить.

К вспышкам ярости, затмевающим всё остальное прибавились вспышки зумов.

Чудовище, что ещё недавно было Эрамом де Вудом, остановилось. Замер и другой демон.

Медленно, как в кошмарном сне (или так показалось ушлому папарацци, у которого на радостях ум за разум зашёл: ещё бы! застать такое! битву демонов! инкубов! братьев де Вуд!!!) огненное чудовище обернулось.

Раздался истошный вопль инферна, в проломленную стену полетел новенький, последней модели зум, а с лестницы раздались торопливые шаги.

Эрам обернулся к брату, недоумевая, почему тот не ударил в спину.

Мими стоит того, чтобы бить за неё в спину.

Харлей стоял, опустив руки, и просто смотрел на него.

В глазах – боль… и смирение?

У высшего демона… смирение в глазах?!

– Где она?! – проревел Эрам.

Харлей не стал оправдываться, запираться, проявлять агрессию. Если вы делили утробу матери, ты всегда знаешь, когда твой близнец врёт.

– Что с ней?! – рёв Харлея звучал столь же внушительно, как у брата.

***

В секунды боевая ипостась сменилась обычной, а дверь в квартиру заперта.

– Что с Мишель? – на Харлея было жалко смотреть. Бледный, на лице ни кровинки. В глазах такая тоска, что представить страшно. Эрам подозревал, что сам выглядит не лучше. – Что с ней?

– Она… пропала? – продолжал допытываться Харлей.

– Не пропала, – выдохнул Эрам. – Её похитили. Украли.

Харлей думал пару секунд, не больше.

– Ты уверен, что не она сама? Она суккуб…

– Уверен!! – рявкнул Эрам.

Пальцы демона сжались на осколке.

– Вот! – протянул он его Харлею. – Она оставила это дома, – отвечая на немой вопрос в глазах брата, пояснил: – Эта вещь досталась ей от матери. Мими очень ей дорожит. Она никогда бы не забыла её, не оставила бы, если бы не собиралась возвращаться.

Последние слова он проговорил в спину брату.

Переступая через обломки мебели и разрушенных стен, Харлей устремился вглубь квартиры.