Путь игрушки

Если ты вечно-голодный инкуб, представитель проклятой расы, а также один из наследников многомиллионной корпорации, то лучшее развлечение для тебя – смотреть, как девочка сама с собой играет, дышать эмоциями, а потом разделить ее на двоих с братом, Харлеем де Вудом, самым близким существом в подлунном мире, тем, с которым вместе делили утробу матери.

Теперь пришла пора делить самое бесценное сокровище для инкуба – женские эмоции.

– Крошка несказанно хороша, – сказал, развалившись на шелковых простынях, Эрам.

Харлей де Вуд только раздевался, неспешно, играя мышцами груди, рук, пресса, чуть ли не мурлыкал, как предвкушающий охоту кот.

– И она с родины Джины, твоей невесты, – продолжал Эрам.

– Если моя маленькая джинна настолько хороша, насколько и эта малышка, тем лучше для моей невесты, – ответил Харлей и расположился радом с братом.

Тот сделал глоток виски и снова откинулся на подушки.

– Восток. Девушек там учат быть примерными женами.

– Но учат не так хорошо, как готовят конкубин.

– У конкубин их умение – это в прямом смысле слова их хлеб, – согласился Эрам. – Девушкам благородных кровей, у которых статус и место под Луной в кармане по праву рождения, дают несколько другое образование.

Харлей хмыкнул.

– Если уж речь зашла о невестах, братец, как поживает твоя милая Нинет?

– У моей невесты чудесное имя, очень ей подходящее, – сказал Эрам, должно быть, не в первый раз понятную только братьям шутку и оба инкуба коротко расхохотались.

– Пытается нагуляться перед свадьбой? – Харлей был само участие.

– Как будто после свадьбы я посажу ее на цепь, – фыркнул Эрам. – При всех своих достоинствах моя нареченная – человечка.

– Очень богатая и влиятельная человечка, – вставил Харлей. – Ко всем остальным ее достоинствам.

– Именно поэтому она моя ни в чем не знающая отказа невеста, – согласился Эрам. – И после свадьбы, о которой говорить пока рано, очень рано, мало что изменится в наших трепетных и трогательных отношениях.

Оценив сарказм брата, Харлей расхохотался и Эрам присоединился к нему. Братья почти забыли причину, которая привела их в эту комнату с высоким потолком и красными стенами.

И поэтому, когда причина возникла в дверях – кудрявая, большеглазая, совершенно обнаженная, с зачарованным взглядом… оба посмотрели на нее, словно впервые увидели.