Путь искушения

Музыка, напоминающая собой журчание воды, тихий смех и певучие голоса русалок – откинувшись на спинку удобного кресла, Мишель вовсю наслаждалась уютным, спокойным вечером, а ненавязчивое влияние тритона, оказываемое, преимущественно Заури, было довольно милым и приятным аккордом подошедшего к концу и богатого на приключения дня.

Словом, вечер выдался чудесным, именно таким, какой и нужен был Мишель после всего нахлынувшего… до определенного момента.

– Господа! Я осведомлен, что не был удостоен чести быть приглашенным на вашу вечеринку, но у вас случайным образом, по-крайней мере я очень на это надеюсь, оказалось то, что принадлежит мне.

И без своего, как вы можете со свойственной вам эхолокационной проницательностью догадаться, я отсюда не уйду.

Довольный визг русалок, тут же окруживших высшего демона разноцветной стайкой, неприятно резанул по ушам Мишель.

Она скривилась и закусила губу.

Надо признать, высокий, до умопомрачительного красивый опасной демонической красотой, в идеально сидящем на нем костюме, инкуб до неприятного хорошо смотрелся в окружении русалок в купальниках.

Со стройными гибкими телами и замутненными частью от алкоголя, частью от демонического обаяния инкуба, глазами.

Посейдон, как хозяин вечеринки, привстал с соседнего с Заури лежака и ленивой походкой направился к демону. Мишель успела заметить, что по лицу Посейдона скользнула судорога. Это было чем-то большим, нежели просто нежелание видеть у себя на вечеринке демона. Мишель подумала, что есть, несомненно, что-то, за что тритон не любит инкуба.

– Ты ничего не перепутал, Эрам де Вуд? – осведомился тритон. – Кроме того, что тебя, действительно не приглашали. И здесь нет… никого и ничего, на что ты мог бы претендовать.

– Ошибаешься, – сообщил демон и жестом отослал подоспевшего с подносом официанта. За свой порыв бедняга удостоился такого испепеляющего взгляда тритона, что вжал голову в плечи, явно мысленно прощаясь с чаевыми.

– И как это понимать, детка? – спросил Эрам, подходя к Мишель и больше не обращая внимания на хозяина вечера.

 – Мало того, что ты не спросила разрешения у меня, можно ли тебе сегодня выйти из дома, так ты ещё мне ничего не сообщила.

Мишель вздрогнула, ожидая, что сейчас прозвучит унизительное «конкубина», и это пятно на репутации останется на ней до окончания академии.

Инкуб улыбался, но в его интонациях сквозила сталь и вечная мерзлота. Холодными были и глаза, взгляд, которым он ощупывал Мишель.