Право первой ночи. Право сильнейшего

Его касания перестали быть торопливыми и слишком жадными – он смаковал меня медленно, со вкусом, с предвкушением множества чу?дных открытий…

– Почему не сказала, что ты – ши’ахара? – продолжал он расспрашивать, не забывая сводить с ума своими прикосновениями.

– Кто? – рассеянно переспросила я.

Вместо ответа мужчина вдруг рванул по сторонам борта сарони, безжалостно губя свадебный наряд моей матери, бабушки и… не то трёх, не то четырёх прабабок.

Ритуальный наряд, что благополучно пережил засуху, осаду вертушаек, последнюю войну с ихтионами!.

.

Но не продержался и часа во дворце нашего блистательного Владыки!!!

Шарх! Ну вот почему я думаю об этом напыщенном павлине?!

Тем более, сейчас!

– Ши-а-ха-ра… да-а… – восхищённо прошептал инкуб, разглядывая меня. – Ты – самый щедрый подарок, какой только мог сделать мне Риар!..

Ненавистное лицо Владыки вдруг возникло перед мысленным взором столь явно и отчётливо, что я, прежде чем сообразила, что делаю, рывком прижалась к инкубу. К демону.

К творению Запределья.

И вдруг поцеловала его! Сама!

Робко. Неумело!.. Порывисто!

Демон, усмехнувшись, продлил это полный надрыва и какой-то непонятной внутренней агонии миг, после чего ответил на поцелуй!

И уж ответил, так ответил…

Мужские горячие ладони, сжимая, огладили плечи, умелые пальцы заскользили по телу, помогая избавиться от обрывков семейного достояния, но меня больше не волновали такие мелочи.

Было ли то пресловутый яд инкуба или внезапно пробудившаяся во мне сила, которую демон обозвал ши, но в этот момент я ничего так не хотела, как удовлетворить, наконец, знойное и ненасытное желание.

Что разгоралось всё ярче и ярче с каждым мигом и грозило поглотить меня целиком… а может, и вовсе сжечь к шарховой матери и развеять горсткой пепла над Великим Хребтом Островов Белой Кости…

Глава 4

Из высоких, в пять человеческих ростов, окон конусными арками тянуло предрассветной свежестью. Натянув на себя край белоснежного покрывала, тонкого, как слюна магадасских пауков, я прильнула к горячему боку спящего инкуба.

Не просыпаясь, тот сгрёб меня в охапку и по звенящему телу тут же разлилась блаженная нега.

Запоздалые звёзды, зевая, исчезали в пунцовом от стыда после наших ночных экзерсисов небе. Первый лучик замер на широком мраморном подоконнике, делая вид, что его не интересуют силуэты на ложе. Малыш робко переминался на месте, не решаясь спрыгнуть вниз и проникнуть дальше, в покои.