Пламя в крови

И поэтому поспешно попросила:

– Снимите, пожалуйста, блокираторы…

Дракон хмыкнул и недвусмысленным взглядом окинул мою кровать. Которую высушил, и даже пар куда-то… рассеял. Но вот подпалины, оставленные мелкой огненной гадиной, остались и остались весьма красноречиво.

– Если уж вы без блокираторов умудрились устроить целое светопреставление, ньорита, – процедил дракон. – Боюсь представить, что натворите, сними я их.

Щелчком пальцев он раскалил остывшие кирпичи и, не глядя на меня больше, покинул спальню.

– Не срослось, – резюмировал саламандр, вылезая из-под кровати и недвусмысленно глядя на мои запястья. – Надо было обо мне рассказать. Может, и снял бы. Хотя ты, конечно, тоже хороша. Этот ящер теперь думает, что ты только и грезишь, что о побеге.

Огрызаться я не стала, хотя ядовитый ответ уже висел на кончике языка. Вместо этого извлекла из чемодана фолиант и забралась под одеяло.

– Низшие магические твари, – пробубнил саламандр, заглядывая в книгу. – Это я, что ли? Обидно вообще-то.

Но любопытненько!..

Сцепив зубы, я промолчала. Если не могу избавиться от блокираторов, надо хоть освежить в памяти всё, что знаю о низших огненных духах. С какими трудностями я столкнусь, когда решу развеять его, скажем… эм, когда чешуйчатый, наконец, перестанет подозревать меня в попытках к бегству и избавит от блокираторов?

Итак, саламандра – низший огненный дух. И, по совместительству, одно из самых загадочных существ низшего мира Старой Алессии. С виду саламандра похожа на маленького бескрылого дракона, сотканного из пламени и воплощающего его дух.

Впервые упоминается в третьем томе «Натуралистической магии» Помпея Мудрого, который утверждает, что низшие духи выбрали местом своего обитания огненный мир не просто так: мол, сами по себе они так холодны, что могут погасить любое пламя, едва к нему прикоснувшись.

Я перевела взгляд на многострадальное покрывало, которое не стала убирать, оставив лежать поверх одеяла. Вот уж в чём не заподозришь мой позор, как мага, так это в излишней холодности…

«Самая жуткая из всех магических тварей – без сомнения, саламандра, – вещал Помпей в обращении к потомкам.

 – Иные пакостят и даже кусают, по крайней мере, отдельных людей, но не убивают многих сразу. А сия мерзейшая тварь способна погубить целый народ, причём так, что никто и не поймёт, откуда пришла беда».

Я покосилась на сердито сопящего саламандра. Неужели грамотный? Никогда бы не подумала.