Пламя в крови

Его близость, его внимание нервировали. Блокираторы на запястьях, бьющаяся запертой птицей магия внутри и вовсе выбивали почву из-под ног. А когда у меня выбита почва из-под ног, я говорю. В основном глупости, но бывают и озарения. Как тогда, когда я «вспомнила» на практическом занятии по зельеварению рецепт роста волос, который мы ещё даже не проходили. Ольшен тогда целый день со мной не разговаривал. А как по мне, множество рыжих косичек до пояса ему очень даже шло…

– Надеюсь, не настолько, чтобы съесть меня вместо тефтелей, – не слишком удачно сострила я.

– Вас… что? – дракон склонил голову набок.

– Эм… ну дак это… драконы, девственницы, туда-сюда, – промямлила я, чувствуя, как щёки пылают, а внутренний голос уже даже не умоляет, а приказывает заткнуться.

Дракон сглотнул и потянул ворот рубашки, словно ему внезапно стало жарко. Совершенно машинально повторила за ним, пытаясь расслабить ворот платья.

Бровь дракона поползла вверх.

– Вы совсем не знаете наших обычаев, ньорита МакДжин?

Я опустила взгляд в опустевшую тарелку и покачала головой.

– Мне незачем было. Нет, повадки рептилоидов, ой, то есть высшей расы, – спохватилась я, когда чешуйчатый поперхнулся, – изучали, конечно, а ваш этикет… В Ильден не так часто встретишь дракона.

– Сегодня вы прилюдно потребовали извинений, – напомнил дракон.

Я часто заморгала.

– Скорее напомнила, – не согласилась я.

– Драконы не извиняются, ньорита МакДжин, – перебил меня высший. – На словах. Только делом.

– Учту на будущее, – кивнула я с самым заинтересованным видом и поспешно добавила: – Мой лорд.

– Поскольку от услуг компаньонки вы отказались, деньги на её оплату переведены на счёт вашей матушки в гномьем банке, – невозмутимо сообщил ящер.

Я замерла, часто заморгав, открывая и закрывая рот. Эм… Моей семье очень нужны деньги, прям очень-очень-очень, это правда.

Дракон истолковал моё молчание по-своему.

– Триста пьясов – аванс за первых три месяца службы, после ньора МакДжин сможет получать по сто пьясов в месяц, в течение года.

И вот теперь молчу – просто потому, что дар речи… Что-то с ним стало, в общем.