Небо на троих… и два дракона в подарок!

Проще было поверить, что я сплю или поддалась соблазну, позволив одногрупникам уговорить себя на те самые благовония, которые с пыльцой фей. Ю-мио говорит, что кайф от них носит самый, что ни на есть, плотский окрас, и от реальности его не отличить…

Платье тем временем снова сползло на бёдра и Даур, прорычав что-то ругательное и маловразумительное, задрал его так высоко, что из-под смятого подола выглянул сперва антимагический корсет, а затем и кружевной бюстик. На какое-то время пальцы Даура Адингтона замерли в воздухе, словно драгх вот-вот прикоснётся к застёжкам на корсете, и я даже поверила, что так и будет, но рука драгха поднялась выше, а затем одним рывком задрала бюстик и обнажила грудь.

Даур немедленно смял в руке нежное полушарие, принялся перекатывать между пальцами, пощипывая, обнажённую и твёрдую вершинку. Арнэй тут же переключил внимание на вторую обнажённую грудь, принявшись ласкать её губами и языком.

– А-ах! – я не сдержалась, ахнула и застонала в голос, настолько разные ощущения были от ласк обоих Адингтонов, и настолько они были… циничными, бесцеремонными… восхитительными.

Арнэй нежил ставший до болезненного чувствительным сосок во рту, сминал грудь пальцами, посасывать ставшую невероятно чувствительной вершинку, играл с ней шершавым и горячим языком.

Я выгнулась, запрокидывая голову, хватая ртом воздух. Откуда-то из тёмной и развратной глубины, о которой я прежде и не подозревала поднялась надежда, что второй близнец таким же образом приласкает и вторую грудь…

Но Даур уже показал, что ему нет никакого дела до моих желаний.

Воспользовавшись тем, что Арнэй занялся моей грудью и ослабил напор внизу, Даур отодвинул его руку и сунул свой палец между бесстыдно мокрых складочек.

– Какая ты сладкая, птичка, – прошептал драгх мне на ухо, что почему-то лишь усилило бесстыжие и бесподобные ощущения, сделало их более острыми и насыщенными. – Такая узенькая… И такая мокрая. Кажется, нам попалась о-очень нетерпеливая пичужка…

На мгновение посетила мысль, что вот сейчас дверь откроется и в кабинет войдёт кто-то из слуг и застанет картину маслом: растрёпанная девица с бесстыже расставленными ногами и ласкающие её самым развратным образом хозяева… Но эта мысль тотчас улетучилась, стоило Дауру сунуть палец в горячую и влажную глубину и, отчего ощущение наполненности изнутри стало слишком острым, слишком невыносимым…

– Тугая… и невинная, – прошептал Даур мне на ухо и пошевелил внутри пальцем, прежде чем достать его.