Небо на троих… и два дракона в подарок!

Отец дал слово, что исполнит всё, что она попросит… А мама попросила свободы для меня. Когда меня забрали с островов, я ничего не сказала отцу. Он сам пришёл говорить со мной, сказал, что его слово, данное маме, всё ещё в силе. И я сама вольна выбирать себе господина. Мужа. Понятие свободы у людей и фениксов всё же очень разное.

…До меня отцу, конечно, нет дела, у меня нет иллюзий на этот счёт. Но позволить гостю порочить имя своего рода, в своём доме…

– Удачная шутка, герцог, – проговорил барон Майер с ледяной улыбкой.

В этот момент я готова была простить ему всё: равнодушие, холодность, даже то, что позволил забрать меня из Долины. – Мы оценили. Уверен, все, кроме моей дочери. Ровно через три дня, четырнадцатого разноцвета вы можете официально претендовать на её руку.

Высокий силуэт отца словно подёрнулся туманом.

Как заворожённая я смотрела, как отец берёт перо и склоняется над брачным соглашением.

– Папа… – вырвалось у меня, как когда-то в детстве.

Плечи отца, стоявшего вполоборота ко мне, дрогнули.

После чего он быстро расписался в бумагах.

– Что ж. Так даже проще, – процедил довольным тоном МакОртаз.

Я понятия не имею, как герцог это проделал. Он не сдвинулся с места, а моё плечо вдруг обожгла ледяная хватка! С рваным всхлипом я рванулась в сторону, потому что ну не железная я! И у выдержки моей есть предел… Но ничего не вышло. Ледяные пальцы лишь сжались ещё сильнее, причиняя боль.

Я затрепыхалась, как птица в силке, чуть не искрошила зубы в пыль, решив, что этот старый садист не услышит от меня ни звука! МакОртаз же приближался ко мне нарочито медленно, растягивая мою агонию.

Хуже всего было то, что отец всё видел! Видел и… оставался стоять на своём месте!

Приблизившись, МакОртаз поддел пальцами мой подбородок, вынуждая чуть ли не воспарить над полом. Так и воспарила бы, если бы не проклятый корсет! Чужие жадные руки бесцеремонно заскользили по моему телу, ощупывая, как товар на рынке… Я понять ничего толком не успела, как на шее сомкнулись пальцы герцога.

«Он же сейчас задушит меня», – пронеслось в голове, пока я, превозмогая боль в плече, вцепилась в руки МакОртаза со всей силой и пыталась оторвать их от своего горла.

Шею вдруг обожгло, из груди невольно вырвался стон.

Стоило хватке ослабнуть, как я отбросила от себя чужие руки и отпрыгнула в сторону!

Герцог уже не смотрел в мою сторону.

Бросив взгляд на отца, он вышел из кабинета.