Агентство постыдных услуг

Но даже сидя, он, казалось, занимал всю комнату. При этом сразу возникло ощущение, что он смотрит на меня сверху вниз. Я и забыла его размеры. Гигантская чёрная гора из литых мускулов. Даже дорогой костюм из чуть переливающейся ткани не скрывал развитой мускулатуры.

Мне не надо было смотреть на его лицо, чтобы знать, что это он.

Об этом я узнала по реакции собственного тела.

Несколько лет игры в кошки-мышки разбились в дребезги, словно один миг.

Захватчик был здесь.

И глупо тешить себя иллюзиями.

Воспользовавшись тем, что он молчал, разглядывая меня, я разглядывала его тоже.

Бесстрастное, словно вырезанное из куска чёрной скалы, лицо. Идеальные черты. Глубокие, как ночь, глаза в золотых искрах. Огромная чёрная рука на ручке дивана. Небрежно закинутая на колено нога в начищенном до блеска ботинке. В его позе читалось расслабление, и только по прищуренным глазам и плотно сжатым губам становилось понятно: расслабление мнимое. Так выглядит чёрный леопард перед прыжком.

Мой взгляд случайно упал на зеркало за его спиной и рука непроизвольно дёрнулась вверх, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Зеркало бесстрастно отражало застывшую на пороге фигурку с пышными формами. В маленьком чёрном платье и на умопомрачительной шпильке. Именно обувь отличает тильдэ, золотоискательниц. Невольницам полагается носить серое и ступать бесшумно, как тени. Компаньонки ходят уверенно и уязвимо одновременно, покачиваясь на высоченных каблуках.

Я вздрогнула всем телом, когда он заговорил.

– Ты выбрала имя Лилу? Смело. Дерзко. И очень глупо.

Глупо-не глупо, но ты не мог найти меня целых три года. Тебе мешала твоя гордыня и самоуверенность. А теперь моя самоуверенность погубила меня…

– Так меня называла мама, – я сама не ожидала, что мой голос прозвучит так уверенно. Внутри всё дрожало. Но я уже не та напуганная девочка, которую отдали захватчику. За эти годы довелось видеть всякое…

– Ты знала свою мать?

Брови захватчика столкнулись у переносицы, в голосе прозвучала скрытая угроза.

– Я была ребёнком. Мне хотелось иметь мать. Их было много… женщин, которые заботились о нас, детях. Я выбрала самую красивую из них и решила считать её мамой.

Я солгала. Та ши, что я решила считать мамой не была самой красивой в дистрикте. Но она так звала меня «Лилу, маленькая», что сердце сжималось от какой-то щемящей нежности, в груди всё трепетало. Но рассказать об этом захватчику значило бы навредить ей.