Избранная демоном

Арон остался стоять на месте. Не заговорил.

Только не сводил с меня глаз, отчего по коже бегали мурашки.

Медленно, как в кошмарном сне, Ягат Свирепый повернул голову в мою сторону.

Когда его огненный взгляд встретился с моим, я испуганно отшатнулась. Казалось, меня прожгли насквозь, поставив на мне знак своей собственности, как на рабах нижней земли.

Ягат разглядывал не спеша.

Взгляд скользил по лицу, щекам, задержался на губах, отчего они словно налились изнутри огнем.

Я впервые почувствовала себя неуютно в традиционном костюме Бхукти-Джар, призванном воспламенять в мужчинах чувственность и услаждать взор. Наряд, что еще недавно казался воплощением изящества и красоты, как нельзя лучше подчеркивающий округлости и изгибы моего тела, сейчас словно предавал меня, выставляя на обозрение врагу.

А в том, что Ягат Свирепый, который явился в дом моего отца, чтобы украсть из-под носа у любимого, был моим врагом, я не сомневалась.

Ягат разглядывал долго, я успела похолодеть от страха, превратившись в неподвижную статую. При этом казалось, что бьюсь в паутине, и каждое неловкое движение усугубляет плен.

Тонкие губы Ягата, у которых пролегла жесткая складка, раздвинулись в усмешке.

– Силою небес, – повторил он.

Я затравленно посмотрела на отца и увидела в глазах могучего тсара отчаянье.

Тут же ужас перед Ягатом отодвинулся на задний план, потому что страх за отца был сильнее. Как истинная тсарская дочь я не могла позволить, чтобы отец уронил лицо в присутствии надменного Ягата. Поэтому приложила все силы, чтобы ободряюще улыбнуться родителям, словно тсар Блэр-Джар только что озвучил мое самое потаенное желание.

Я прочла в глазах отца благодарность, а сапфировые очи матери заблестели.

Когда тсар Бхукти-Джар повернулся к гостю, он успел взять себя в руки, за что я ощутила гордость.

– Для кого из своих сыновей ты хочешь взять мою дочь? – глухо спросил отец.

Ягат коротко и зло усмехнулся.

– Я хочу ее для себя, – ответил он.

В ушах зазвенело. Сестры заахали, прикрывая рты руками, а мама откинулась на спинку трона. Когда отец заговорил снова, голос его был глух.

– Но ты женат, Ягат, – сказал он.