Королева-дракон(ов)

Поэтому прошу тебя, Эми… Не делай глупостей…

Дальнейшее запомнилось, как смена кадров в немом кино.

Кино немым не было. Были клятвенные заверения Эми, были восторженные вопли малышни, были наставления матери, торжественные, призывающие к ответственности и отца, сдержанные, скупые на эмоции. И за всем этим слышалась гордость. Ликовала семья, ликовал род, казалось, даже предки шлют благословения с далекой Звезды.

Как-то сам собой возник новый, «взрослый» гардероб. Из ниоткуда появились роскошнейшие из нарядов, когда-либо виденных Джун.

Одним ранним утром юную «отданную» омыли росой, и, облачив в какие-то немыслимые одежды, отвезли к подножию дышащей огнем горы, где оставили связанной, согласно традициям. Путы не были настоящими: если бы Джун хотела, могла бы с легкостью разорвать их. Одно движение – и цветочные гирлянды осыпались бы к ее ногам.

Но она ждала, не двигаясь. С тревогой вглядываясь в небо.

Небо было пронзительно синим и безмятежным, пока его не закрыли, черные, как ночь, кожистые плоскости крыльев.

Отливающая, золотом, чешуя. Огромные зеленые глаза с вертикальным зрачком.

Погружаясь в сознание Джун, я знала, что происходящее – не более, чем ритуал, который уходит корнями вглубь веков. Знала, что обычно драконы принимают человеческий облик, приветствуют своих невест… Мичио Кинриу не озаботился чем-то подобным.

Не опускаясь на землю, он подхватил невесту, словно по весу она была легче перышка, и взмыл над землей.

***

Первая мысль с утра была: сегодня вечером бал в Пансионе благородных волшебниц.

И я, наконец-то поговорю с госпожой Норайо или с мэтром Акихиро (а может, и с ними обоими). Пора выяснить всю правду о некоем утерянном пророчестве, о котором шла речь в некоей небезызвестной гробнице. К слову, в надежде выловить мэтра или госпожу Норайо, я несколько раз заглядывала в гробницу к почтенному мэтру Ясуо… но безрезультатно. Словно оба ректора намерено держались от меня подальше.

Но сегодня я надеюсь кое-кого вывести на чистую воду.

Когда я, замотанная в два полотенца, одно завязано под грудью, другое – тюрбаном на голове, покинула омывальную, за письменным столом сидела Хоккайда.

Бодрая, свежая, по широкой улыбке сразу видно, лиса отлично выспалась.

– А ведь госпожа Кэйташи заверяла, что окно настроено только на меня, – буркнула я подруге вместо приветствия.

– Госпожа Кэйташи умеет войти в положение, – весело сообщила Хоккайда, подмигивая. – В конце концов, у нас сегодня первый бал.