Крылатая парусами

Когда Киаран вошла и дверь аккуратно за собой прикрыла, причём на засов, головы даже не повернул.

Сразу отметила, что волосы у графа каштановые, густые. Свои. Париков, согласно последней моде, не носит, пудрой и салом голову не мажет. Судя по ширине плеч, что над спинкой кресла, комплекции он и вправду бычьей, не зря, значит, отшельника с Грозового архипелага Морским Быком зовут.

По правую руку от него низкий столик. На нём малахитовый кувшин тонкой, почти ювелирной работы, наполовину пустой уже, кубок да серебряное блюдо с устрицами.

Губы сами собой растянулись в усмешке. Подготовился, значит, к весёлой ночи. Даже жаль, что облом мужику выйдет.

Ничего, у Киаран есть для бывшего корсара предложение получше.

По левую руку графа на столике в специальной подставке дымится трубка. Ну да аромат магридского табака Киаран ещё в коридоре учуяла. Такой же отец курил. Против табачного запаха она ничего против не имела, кроме, разве что, разрывающих душу и сердце воспоминаний. Но об этом ещё будет время подумать.

А сейчас приглядеться бы, понять, что де Янн за человек.

Покои графа никак не были похожи на обитель отшельника. Впрочем, от этого сравнения Киаран отказалась ещё, когда поняла, что отшельник женского общества не чужд.

На полу – шкура чёрного медведя, так и переливается в отблесках каминного пламени и свечей в высоких канделябрах. На стенах – ковры в затейливых узорах, Киаран опытным взглядом сразу отследила, из Эрдоса. Тамошние умельцы настоящую золотую и серебряную нить используют для узора да шерсть высокогорных абисийских коз.

Цена такого ковра размером с малую шняву будет. Валики, подушки с кистями, низкое, на половину покоев, ложе. Ну, да это понятно. Тут не то что втроём разместишься, смело можно хоть десяток девок с комфортом разложить.

– Наконец-то, – раздался голос графа. Головы он так и не повернул. – Лиззи?

Голос у отшельника де Янна оказался низкий, хриплый, насквозь просоленный, какие только у моряков бывают. Густой, крепкий, даже как будто бьющий в ноги и голову, как глоток филиппийского рома.

Сразу понятно – привык командовать да приказы раздавать. Что ж, де Янн, поиграем…

– Нет, милорд, – она постаралась, чтобы голос звучал хрипло, с придыханием, и дрожал. Совсем чуть-чуть. Не то от робости, не то от радости. – Я новенькая.

– Гм, – граф по-прежнему не поворачивал головы, но всё же в его этом «гм» отчётливо прозвучало недовольство и скрытая угроза. Стало быть, не привык, чтоб его приказами пренебрегали.