Стрекоза в янтаре

– Нет, – сказал он, – я не запрещаю… – Голос слегка дрожал. – Но что, если я попрошу тебя?

Я опустила глаза и уставилась на его отражение на полированной поверхности письменного стола. Сначала идея посещения больницы казалась мне просто занятной, приятной альтернативой бесконечным сплетням и интригам парижской знати. Но теперь… Руки мои тоже непроизвольно сжались в кулаки. Теперь я не просто хотела работать, мне было это жизненно необходимо.

– Не знаю… – выдавила я.

Он глубоко вздохнул.

– Ты все же подумай об этом, Клэр.

Я чувствовала на себе его взгляд. Прошла, казалось, вечность, прежде чем я кивнула:

– Подумаю.

– Ну и хорошо.

Напряжение спало, он резко отвернулся. И стал бродить по кабинету, беря в руки разные предметы и ставя их куда попало. Наконец подошел к лестнице у книжных полок и привалился к ней. Начал разглядывать переплетенные в кожу корешки с названиями. Я осторожно приблизилась и положила ему руку на плечо:

– Джейми, я не хотела тебя огорчать.

Он взглянул на меня и криво усмехнулся:

– Да ладно! Мне тоже вовсе не хочется сражаться с тобой, англичаночка.

Он извиняющимся жестом похлопал меня по руке, отошел и уставился на письменный стол.

– Ты слишком много работаешь, – с состраданием заметила я, следуя за ним.

– Дело не в этом.

Покачав головой, он начал перелистывать страницы огромного гроссбуха, лежавшего посередине.

– Что касается бизнеса, то тут все в порядке. Да, работы много, но я справляюсь.

Он указал на пачку писем под алебастровым пресс-папье. Оно было сделано в форме белой розы – символа дома Стюартов. Там были письма от аббата Александра, от графа Мара и других известных якобитов, и в каждом – завуалированный вопрос, туманные намеки и обещания, противоречивые предположения…

– Ощущение такое, будто я сражаюсь с ветряными мельницами! – с горечью воскликнул Джейми. – Другое дело – настоящая схватка! Там, где могут пригодиться мои руки! А это…

Выхватив из ящика стола пачку писем, он подкинул ее вверх.

– Тут совершенно не за что уцепиться, – беспомощно произнес он. – Я могу переговорить с тысячью людей, написать сотню писем, упиться с Карлом до чертиков, но так и не понять, сдвинулось дело с мертвой точки или нет.

Я решила оставить письма в покое – придет служанка и уберет их.