Стрекоза в янтаре

– Настоящий? – спросила я, присаживаясь за исцарапанный дубовый стол.

Мэтр Раймон поднял на меня глаза и улыбнулся:

– Мой крокодил? Ну разумеется, мадонна. Придает клиентам чувство уверенности, что они попали по адресу.

Он кивнул в сторону полки, тянувшейся вдоль стены на уровне глаз. Она была уставлена белыми керамическими сосудами с причудливой позолотой на каждом. Там были изображены цветы и звери, и к каждому прикреплена бирка с рецептом. На трех ближайших ко мне сосудах красовались бирки с надписями по-латыни, и я с некоторым трудом, но все же перевела: крокодилья кровь, печень и желчь того же зверя.

Я взяла один, вынула пробку и осторожно принюхалась.

– Горчица, – сморщив нос, заметила я, – и чабрец. Но как это вы умудрились придать снадобью столь омерзительный вид?

Я слегка наклонила сосуд, разглядывая жирную черную жидкость внутри.

– О, да этот хорошенький носик, мадонна, у вас не просто для украшения! – На жабьем лице расплылась широкая улыбка, обнажая крепкие голубоватые десны.

– Но не крокодилья же!

Я подняла глаза к потолку.

– Сколько цинизма у такого нежного создания! – скорбно заметил Раймон. – Дамы и господа, состоящие при дворе, куда доверчивее по природе, на свой, аристократический лад, разумеется. Нет, если честно, это кровь свиньи, мадонна. Свиньи куда более доступный материал, нежели крокодилы.

– Да, конечно, – согласилась я. – Этот, должно быть, стоил вам недешево.

– Нет, мне повезло. Я получил его в наследство, как и почти все остальное в этой лавке. От предшествующего владельца.

Мне показалось, что в глубине добрых черных глаз мелькнуло беспокойство. Но за последнее время я стала слишком подозрительна, привыкнув читать различные оттенки выражения на лицах присутствующих на званых обедах в надежде, что это может как-то помочь Джейми, а потому тут же отбросила эту мысль.

Маленький толстый колдун придвинулся поближе и доверительным жестом взял меня за руку.

– Профессионалка? – спросил он. – Должен отметить, вы ничуть не похожи.

Первым порывом было отбросить эту руку, но ее прикосновение, вопреки ожиданиям, оказалось приятным – бесстрастным и одновременно утешительным. Я взглянула на окна – края стекол покрывал слой инея – и поняла, откуда возникло это ощущение: его руки без перчаток были на удивление теплыми.