Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Мы продали эти монеты – или монеты, подобные этим, – в тысяча семьсот сорок пятом году.

Мейер умолк и задумался.

– По моему обыкновению и в силу вышеуказанных причин я не предоставляю других сведений тем, кто хочет что-либо узнать о покупателях монет. Но этот случай особый, поскольку покупателя нет в живых уже несколько лет. Думаю, что я могу…

Мейер вскинул плечо и решительно проговорил:

– Их купил англичанин, Кларенс Мэрилбоун, герцог Сандрингем.

– Герцог Сандрингем! – вырвалось у меня.

Парень выжидающе взглянул на меня, но я молчала.

– Именно, мадам, герцог Сандрингем. Нам стало известно о его смерти, поскольку его обширной коллекцией монет теперь владеет наш род: наследники герцога в тысяча семьсот сорок шестом году продали ее моему дяде, о чем есть соответствующая запись в этом каталоге.

Говоря последние слова, меняла взял бумагу за уголок, приподнял ее, словно демонстрируя ценность каталога, и отпустил.

Мне было известно о смерти герцога, ведь Мурта, крестный Джейми, темной мартовской ночью убил его. Это произошло в тысяча семьсот сорок шестом году, еще до Каллодена. Когда я видела глаза Сандрингема в последний раз, они выражали крайнюю степень удивления.

Мейер наблюдал за нами.

– Еще я должен сообщить, что не помню тетрадрахм из коллекции. Очевидно, когда дядя приобрел монеты, их там не было.

– Да уж наверняка не было, – протянул Джейми.

Он спохватился и принял официальный тон, давая понять, что больше не нуждается в услугах менялы.

– Спасибо тебе, Мейер. – Джейми потянулся за бокалами. – Предлагаю выпить за твою смышленую голову и эту полезную вещь, – кивнул он на каталог.

В качестве благодарности Мейеру был вручен мешочек с серебряными ливрами, который, разумеется, не мог пополнить коллекцию редкостей, однако вполне успешно мог способствовать поправлению финансовых дел молодого еврея. Впрочем, я была уверена, что неказистую шляпу и жалкую одежду юноша носит не от бедности.

– Мадам, всего хорошего.

– Тебе тоже, мальчик. – Я помялась, но все же спросила: – У тебя нет других имен, только это?

Едва заметная искорка уважения и интереса мелькнула в его глазах, но тут же скрылась. Взваливая мешок на спину, он сдержанно отозвался:

– Видите ли, мадам, во Франкфурте нам нельзя использовать родовые имена. – Кривая ухмылка сопроводила это известие.